Джек Ричер, или Дело

— Он сказал, что мне все объяснят на призывном пункте. Сказал, что хороший призывной пункт есть в Мемфисе.

— Туда не ходи, — предостерег его я. — Дорога слишком опасна. Каждый призывной пункт приписан к одному из четырех родов войск. Тебя могут затолкать в морскую пехоту. А это хуже смерти.

— Так куда же мне идти?

— Иди прямиком в Келхэм. Там на каждом посту вербовщики.

— И у меня получится?

— Уверен, что получится. Как только у тебя на руках будет, какой-либо документ, подтверждающий, что тебе восемнадцать лет, они впустят тебя туда, но уже никогда не выпустят.

— Но ведь говорят, что армия сокращается.

— Спасибо, малыш, что напомнил об этом.

— Ну а зачем я им буду нужен?

— Им еще понадобятся сотни тысяч людей. Десятки тысяч будут ежегодно уходить из армии. И им постоянно надо будет их кем-то замещать.

— А что плохого в морской пехоте?

— Да, в общем-то, ничего. Это традиционное соперничество. Они хвалят себя, а мы хвалим себя.

— Они производят высадку десанта с судов-амфибий.

— Как показывает история, армия достигала куда больших результатов, используя свои средства.

— Шериф Деверо была морским пехотинцем.

— Она и сейчас морпех, — сказал я. — Они никогда не перестают быть морпехами, даже после ухода из корпуса. Это их особенность.

— А она тебе нравится, — вдруг объявил мальчик. — Я это знаю. Я видел, как вы ездили в ее машине.

— Она хорошая, — сказал я. — А у Рида была машина? У бойфренда Шоны?

Мальчик утвердительно кивнул.

— У них у всех есть машины. У меня тоже будет машина, когда я поступлю в армию.

— А какая машина была у Рида?

— Двухдверный седан «Шевроле Бель Эр» 1957 года. Конечно, не классический. И изрядно побитый.

— А какого он был цвета?

— Голубого, — ответил мальчик.

Мальчик провел меня в комнату сестры. В ней все было чистым и разложенным по своим местам. Не то чтобы это было нечто вроде усыпальницы, но и не так, будто все подготовили к тому, чтобы избавиться от того, что связано с прежним обитателем. Все в комнате напоминало об утрате, свидетельствовало о замешательстве, об отсутствии необходимой энергии у здешних обитателей. Кровать была аккуратно застелена, на ней лежало несколько небольших стопок тщательно сложенной одежды.

Ничто в комнате не говорило об особенностях личности Шоны Линдсей. Она была уже не подростком, а взрослой женщиной. Никаких развешенных по стенам постеров, никаких сувениров или каких-либо памятных мелочей, ни подарков на память, ни тайного дневника. Немного одежды, несколько пар обуви и две книги — вот и все ее вещи. Одна из книжек, тоненькая, рассказывала, как стать нотариусом. Другая, старая — путеводитель по Лос-Анджелесу для туриста.