Его сладкая девочка (СИ)

— Тапочки обуй, бедовая. Простынешь еще.

Смотрю на свой идеальный красный педикюр, да, пол и правда прохладный, но мои тапки не налезут на забинтованную ногу.

Вершинин открывает комод, стоящий рядом, достает оттуда что-то шерстяное, садится на корточки и, приподняв мои ноги по очереди, надевает на меня шерстяные носки. Они мне жутко велики, чуть колются, но в них тепло.

Смотрю на его макушку, и хочется погладить волосы, забраться в них пальцами, но вовремя одергиваю себя.

— Спасибо. Я надеюсь, они не оставлены какой-то залетной девицей, которая так убегала от тебя, что забыла их?

— Кто вообще эта девица, Роман? Что здесь происходит? Ты с ней спал? Я ничего не понимаю.

Я уже сам не знаю, что здесь происходит. Смотрю на Ирину, понимаю, что все надо рассказать, не привык я врать и кого-то обманывать. Я вообще не понимаю, что она там надумала в своей голове про наши отношения. Да, мы встречались, но лишь для секса, всего два раза в ресторан ходили поужинать. Я не говорил слов любви, Ира ничего не просила и не требовала, а вот сейчас я должен все объяснить.

— Ир, ты заболела, она племянница моя, как я мог с ней спать? Я что, похож на извращенца?

Вот же, сука, все равно вру.

Это все пагубное влияние Орешкиной и стояк. Ира смотрела с недоверием, да я бы сам не поверил тоже. Но не сейчас же ей все выкладывать, когда за окном метель и перекрыты дороги? Она же дернется, захочет уйти, вместе с циклоном накроет истерика и скандал, я буду останавливать, жалко выглядеть.

Черт, попал ты, Вершинин, реально попал.

А все потому, что надо обозначать сразу свою позицию, не стоит просто так почти год ездить к женщине за сексом и не думать о том, что она ничего там себе не накрутит.

Ну вот не думают мужчины об этом, мы не так устроены, нам надо говорить все прямо и в лоб. У нас нет времени читать женские мысли и угадывать их желания. А если этого долго не происходит, не надо обижаться и говорить о рухнувших надеждах.

Иду на кухню, надо попить воды и не мешало бы хоть что-то пожрать, спасибо Ирине хоть за то, что приготовила еды. Пахнет вкусно курицей и овощами, а еще салат, соленые огурчики. С чего Даша решила, что будут жареные яйца?

Вот мои яйца сварились.

О, они будут жареными, если я сейчас все расскажу: как трахал Дашку ночью, что она не племянница, что встретил ее сутки назад. Но это вообще никого не касается, это мое личное. Это наше личное.

С Ирой надо поговорить, но не сейчас, вот совсем не сейчас. Чувствую, будет истерика — сначала у нее, потом у Орешкиной, которая точно склюет всю мою печень.

— Тимоха, давай к столу.

Тимофей оторвался от телефона, с интересом посмотрел на меня и Ирину. Сейчас точно скажет какую-то глупость, а мне потом расхлебывай.