Его сладкая девочка (СИ)

— Я думала, ты хороший, что ты самый лучший, а ты… ты…

Заплакала, хочет отвернуться, но я не даю.

— Орешкина, я так тебя люблю, ты не представляешь.

Не самое хорошее время признаваться пьяной женщине в любви, но эти слова случились сами. Замирает в моих руках, смотрит большими синими глазами, моргает, а по щекам текут крупные слезы.

— Люблю, заразу такую вредную, постоянно попадающую в истории. Люблю как пацан ненормальный.

— Но… ты… там… с ней… Рома… так ведь нельзя, я ведь тоже люблю тебя, а ты… ты…

Плачет, стучит кулачками в мою грудь, а я улыбаюсь как придурочный, прижимая к себе свое сокровище. А мое сердце грохочет внутри, ломая ребра от счастья. Целую в висок, глажу по волосам, качаю как ребенка, Даша уже не сопротивляется, слышу только, как сопит.

Улыбаюсь. Уснула, дикая моя, любимая женщина.

— Даша. Даша проснись. Слышишь меня? Даша.

— М-м-м-м, Машка, отстань.

— Орешкина, просыпайся, пора на работу.

— Машка, отстань, дай поспать.

Соображаю туго, пытаюсь разлепить веки, но в них словно налили клея. Голова тяжелая, ее невозможно оторвать от подушки.

— Не пойду никуда. Черт, почему так хреново-то?

— Потому что пить меньше надо.

— Не пойду, отдай одеяло.

— Как это не пойдешь? Работу никто не отменял. Как я без своего любимого секретаря?

Щурю глаза от яркого света, от него боль в голове становится еще сильнее и острее, словно в мозг вбивают огромный гвоздь.

— Вставай, алкоголичка. Что, вкусный вчера был коньяк? Ой какой вкусный, но ничего, сегодня будет вкусная даже вода.

Резко поднимаюсь, но в голове разрывается граната, держу ее руками, чтоб не раскололась на две части. Наконец открываю глаза, картинка нечеткая, все расплывается. Вижу лишь силуэт, во рту так погано, а еще слегка подташнивает.

— Рома, Рома, а кого ты ожидала увидеть? Доктора из вытрезвителя? Тимошу или Трех мужиков, которые бы тебя оттарабанили после клуба?

Образ Вершинина собирается в кучу, но все равно слегка уплывает в сторону. Он убирает с моего лица волосы, дает в руки стакан.

— Пей аспирин. Орешкина, у тебя в родне алкоголиков хронических нет? А то это плохая наследственность, это опасно.

— Не, нет, вроде не было.

— Давай приходи в себя — и на работу. Почти восемь утра, опоздаем.

Жадно пью все содержимое стакана, вода стекает по подбородку, вытираю ладонями. Начинаю припоминать, что было вчера, как подговорила Тимофея отвезти меня к Роману на деловую встречу. Как увидела, что он сидит за столиком с той самой блондинкой, которую я встретила в туалете на нашем первом свидании.

В голове крутился миллион мыслей, но ничего не складывалось, а рождались только разные выводы и предположения, которые никак мне не нравились.

Потом, когда они так мило держались за руки и смотрели друг другу в глаза, хотелось встать и устроить скандал.