Его сладкая девочка (СИ)

Но потом нашлась — пьяная, в клуб хотела ехать, еле удержал.

Вот почему я рядом с ним растекаюсь как мороженое на жарком солнце?

— Конечно, тебе, — подходит ближе, скользит пальцами по лицу. — У меня только одна любимая девушка. Волнуюсь за ее здоровье, как бы в анонимные алкоголики ни пришлось записываться.

— Не заговаривай мне зубы.

— Следила за мной, да? Сыщик в юбке.

— Да, а ты трогал ее, в глаза смотрел.

Улыбается, тянется, хочет поцеловать, но я отстраняюсь, смотрю в его глаза, жду ответа.

— Это была Люба, бывшая любовница моего отца.

— Да, такая женщина, которая встречается с женатым мужчиной и спит с ним.

— Это было давно, семь лет назад, отец умер.

— Извини. А что она хотела?

— Сам не понял, чушь какую-то несла, только время потерял.

Целует в висок, прижимает к себе, а я все равно не могу вздохнуть с облегчением, потому что вопросов становится еще больше. Эта женщина была любовницей его отца, сейчас — моего. Мыльная опера какая-то.

— Ты из-за этого напилась и хотела уехать от меня, но перед этим порвать танцпол?

Обнимаю, прижимаясь к нему сама. С ним так спокойно и надежно, а еще я люблю его и ревную ужасно.

— Надо бы похмелиться.

— Нет, нет, больше никогда, — качаю головой.

— Если нет, то завтракай и поехали. Я омлет приготовит.

— Нет, Тимофея позвал. Конечно, сам.

— Молодец какой, но в меня сейчас ничего не влезет.

На самом деле не хочу никуда ехать, предчувствие какое-то нехорошее. Или это просто похмелье?

— Да, моя милая алкашка.

— Конечно, не такая.

— Ты говорил, что любишь меня.

Смотрю в его карие глаза, а у самой наворачиваюсь слезы. Так больно и обидно становится.

— Не показалось, конечно, люблю, Орешкина.

А вот теперь боль сменяется невероятным счастьем, тянусь к его губам, но меня останавливают.

— Прости, Орешкина, но от тебя так несет перегаром. Как от Ржевского после ночи попойки.

— А вчера говорила, что любишь. Давай шевели булочками, так и быть, вечером похмелю тебя. Но только один бокал вина, больше не проси. Нам еще детей рожать.

Детей? Я прямо сейчас точно не могу рожать.

Целый день была как на иголках. Голова трещала по швам, в желудке ничего кроме кофе. Как назло, работники компании активизировались и решили сделать все дела именно в пятницу. Завалили письмами и отчетами, а суровый руководитель почти весь день не вылезал от юристов и не обращал на меня внимание.

Оно и к лучшему, потому что мозг у меня кипел. А еще я именно сегодня ждала визита людей по поводу предложения о возможности покупки компании Вершинина. Ну не приедет же сам папа? Или приедет? Если да, то это будет мое полное фиаско.

Так, хорошо, думай, Даша, думай. Но думать не дали.

— Даха, как дела? — сестрица была слишком бодрая, чем меня и бесила.

— Долго рассказывать.