Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Похоже, что батя сегодня в довольно поэтическом, а значит относительно хорошем настроении и пока можно не ждать от него особых грубостей и откровенной жестокости.

— Мам, есть что поесть? — полушепотом произнес я дежурную фразу.

Мама, которая была тоже немного подшофе, поманила меня на кухню, предварительно показав на ванную. Я намек понял и, сполоснув руки, уселся на табуретку в свой любимый угол.

— Тебе картошки или супа? — спросила мама, тепло поглядев на меня и потрепав по волосам. — Причесался бы, да голову, хотя бы, помыл, — заметила она, — а то вон, как батька, в двадцать лет полысеешь.

— Супу и картошки, — я весело подмигнул маме и побежал в прихожую причесываться.

Ее замечание не было лишено оснований. Я действительно начал лысеть после двадцати. Не факт, что тому виной была слишком маленькая забота о волосах, но и совсем исключать этого тоже не стоило.

И тут дверь в комнату отца открылась. Похоже, что он все-таки услышал, как я пришел.

— Егорка, ну-ка поди сюда, — добродушно прикрикнул он и махнул рукой в свою комнату.

Я отложил расческу и зашел внутрь, пытаясь сообразить, что на этот раз взбредет бате в голову. Убранство его комнаты было вполне спартанским: справа у стены стояла кровать, слева — шифоньер и стол, расположившийся ближе к окну. А между спинкой кровати и дальней стеной виднелся торшер с двумя абажурами. Комната была самой маленькой в квартире и представлял собой довольно узкий и вытянутый аппендикс, зажатый между кухней и большой комнатой.

Я сел на единственный стул возле стола, а отец — на кровать.

— Ну что, Егорка, — немного заплетающимся голосом проговорил отец. — Сейчас будешь учиться играть на гитаре. Иначе девчонки любить не будут. — Прервал он готовые вырваться у меня возражения.

Ну, будь по-твоему, батя, подумал я. Сейчас я тебе покажу мастер класс из будущего. Играть я научился в четырнадцать, сразу же после смерти отца. И после этого с гитарой уже не расставался.

Отец начал мне показывать простейший аккорд ля-минор. Причем, когда он провел большим пальцем по струнам, я услышал, что гитара беспощадно расстроена. Это была обычная шестиструнная Ленинградка, от которой можно было не ожидать чего-то особенного. Но, как бы то ни было, это была гитара. А на гитаре я умел играть хорошо.

— Ну что, понял? — прищурившись, спросил отец.

— Ага, — ответил я и с готовностью протянул руку.

— Ну давай посмотрим, что ты понял, — усмехнулся батя и протянул мне инструмент.

Я поставил аккорд Am. Струны были жестковаты, но пальцы вполне справились. Я понимал, что схлопочу мозоли на подушечках, но мне было все равно. Играть на гитаре в одиннадцать песни из будущего — о таком я даже мечтать не мог.

Я провел по струнам большим пальцем левой руки и хитро посмотрел на отца.