Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Он резко встал и вышел из комнаты в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Когда он вернулся, то подошел ко мне, отложил гитару и крепко меня обнял.

— Когда я попрошу, споешь мне ее еще раз? — скрипнув зубами, спросил он.

— Конечно, пап, — с готовностью ответил я.

— Я тебя люблю, сын. А теперь иди, кушай, а то ужин остынет, — и он легонько подтолкнул меня к двери.

Я ошарашенно вышел из комнаты. Отец первый раз в жизни сказал, что любит меня. И это было чертовски приятно слышать.

— Где это ты так играть научился? — изумленно спросила мама, когда вернулась на кухню. — Отец до сих пор в шоке.

— У старших ребят в школе. Они в актовом зале после уроков собираются. Ну и я с ними, — пришлось соврать мне.

— А что это за песня такая, про комбата? Никогда такой не слышала. — В голосе мамы прозвучало нескрываемое любопытство.

— Услышишь еще, лет через десять-одиннадцать, — тихо пробормотал я себе под нос.

— Что? — не поняла мама.

— Не знаю, говорю, чья она. Ребята в школе пели. Мне понравилась, я и выучил, — снова выкрутился я.

— Ясно. Ну давай доедай и, если хочешь, можешь еще погулять. Только рубль дома оставь, а то потеряешь, — улыбнулась напоследок она и ушла в комнату к отцу.

Я быстро умял ужин, помыл посуду и выскочил на улицу. Велосипед брать я пока не стал, потому что увидел из окна Мишку Борисова на лавочке у дома напротив. Он водил по сторонам скучающим взглядом и тоже, по всей видимости, был без велосипеда.

— Миш, а ты чего один? Пацанов не видел? — подбежав к нему и усевшись рядом на лавку, спросил я.

— Не-а. Все, по домам пока сидят поди-ка. Хотел уже за тобой или за Серегой Сабуровым зайти, а тут смотрю — ты сам бежишь.

— Понятно. Значит все еще ужинают. Похоже, я первый вышел.

— Я так и подумал, — скучающим голосом ответил Мишка. — Слушай, а давай в «ножички» сыграем? — И он достал раскладной ножик с увесистой и толстой рукояткой.

Я недоуменно посмотрел на Мишку, будто он сейчас передо мной Америку открыл. Я совсем позабыл про эту игру, хотя, в свое время очень даже поднаторел в ней. А теперь воспоминания вернулись с новой яркой силой. Я опустил взгляд на лавочку. Она была вся утыкана, а местами даже и выщерблена кончиками перочинных ножей.

Я начал с трудом вспоминать правила. Насколько я помнил, существовало два способа метания ножика в лавку. Первый был относительно простым, а для второго требовалась определенная сноровка. Для начала лезвие ножа раскладывалось только наполовину, чтобы в итоге он приобрел форму буквы «Г».

В первом варианте броска ножик легонько втыкался в лавочку, устанавливаясь «домиком» на ее поверхности, а его рукоять подхватывалась снизу указательным пальцем. После этого резким рывком он подкидывался в воздух. Приземлившись, ножик должен был обязательно воткнуться в лавку и не упасть.