Финита ля комедиа

И, изобразив на лице полную отрешенность от всего земного, принялся спускаться по ступеням прямо в эпицентр небольшой свалки, затеянной неугомонным Желтком и его конкурентом, пожилым и неряшливым репортером «Североеланских ведомостей» Куроедовым. Победили молодость и наглость. Желток, ловко орудуя локтями, оттеснил ослабевшего от хронического похмелья Куроедова на второй план и чуть не влетел лобастой головой в живот Тартищеву.

Федор Михайлович умело уклонился в сторону, но Желток столь же умело восстановил равновесие и заступил ему дорогу.

— Господин Тартищев, — он вздернул руку, привлекая к себе внимание, — как вы расцениваете убийство семьи Ушаковых?

— Расцениваю, как убийство, — быстро ответил Федор Михайлович, следуя за унтер-офицером, который прокладывал ему дорогу сквозь возбужденную толпу репортеров.

— Но говорят… — прорвался из-за его спины голос Куроедова.

— Говорят, в Москве кур доят, а петухам бороды бреют, — очень вежливо ответил Тартищев, не оглядываясь.

— А правда, что Журайский еврей? — вылез опять Желток.

— Ваша фамилия тоже начинается с буквы Ж, но я ведь не утверждаю, что вы еврей, господин Желтовский, — Тартищев любезно улыбнулся, заметив, что Желток побагровел.

Но позиций, негодяй, не сдавал.

— Найдены орудия убийства. Этого достаточно, чтобы предъявить Журайскому обвинение в убийстве? — Желтовский занял прочную позицию его визави и, пятясь спиной назад, ловко отшвыривал плечом чрезмерно настырных собратьев по перу.

— Нет, недостаточно! — До коляски оставалось не больше пяти шагов, и Тартищев несколько замедлил движение. — Разыскание по этому делу только началось.

И чтобы предъявить обвинение, необходимо добыть более существенные доказательства вины Журайского.

— Вы предполагаете, что револьвер и кистень не являются прямыми уликами и могли быть подброшены?

— Я не гадалка, чтобы гадать на кофейной гуще.

Эти улики должны быть подтверждены показаниями свидетелей или самим Журайским. Следами пальцев, наконец, и только тогда можно считать их прямыми.

Пока же ничего подобного не имеется.

— Федор Михайлович, — заблажил под его рукой Куроедов, — как вы считаете, каковы мотивы этого преступления?

— Это мы сейчас выясняем.

— Но хотя бы пяток слов…

— Пока мотивы не совсем понятны… Достаточно?

Куроедов развел руками, но не нашелся, что ответить.

— Действительно ли, что Журайский — главарь шайки, которая замышляла не меньше десятка убийств? — это опять вылез Желток.

— С вашей фантазией, молодой человек, — посмотрел на него в упор Тартищев, — полицейские романы следует писать. Я вам ответственно заявляю, Журайский пока задержан, но это еще не значит, что он убийца.