Физрук-10: назад в СССР

Вполне возможно, что еще при жизни Хозяина под профессором шаталось кресло, ведь результатов наш «НИИ-300» не давал.

— А как же этот… излучатель Рюмина?

— Ну ты же сам пользовался «домрой», она и есть развитие идеи моего довоенного дружка. Как оружие — работает превосходно, а вот как способ манипулирования человеческим сознанием — нет. Аполлон сумел научить крысу приносить цветок девушке, но человек — не крыса, чтобы им управлять по радио, надо знать его мозг, как свои пять пальцев. А мы тыкались наугад, только зря человеческий материал расходовали… Нет, ты не подумай, я лично этим не занимался, у нас в шараге и аппаратуры-то такой не было, но мы анализировали материал, поступавший из института Сербского. Поэтому я знаю, что ни черта у Переведенского не вышло. Да и, по слухам, он со своими безумными прожектами, жутко раздражал самого Берию. Видимо, Лаврентий Палыч и прихлопнул эту камарилью, едва Хозяин скончался. Однако профессор остался на плаву. У него нашлась новая безумная идея, которую он смог протолкнуть через новое руководство страны.

— Ты имеешь в виду — Хрущева?

— Да… Никита Сергеевич не любил, когда ему напоминали о прошлом, его интересовало будущее — спутники, атомные ледоколы, космонавты… И вот Переведенский впарил ему сказку о том, что при помощи инсектоморфов мы можем не только догнать, но и на несколько порядков перегнать Америку. Уж не знаю, как профессор упаковал эту бредовую идею, но кукурузник ему не только средства выделил: Переведенский получил звание члена-корреспондента.

— И где он только взял этих уродцев?

— В Эстонии еще со времен Первой Мировой была небольшая колония этих несчастных. Они кормились за счет подачек местного населения. Власти их не трогали, потому что вреда от инсектоморфов особенного не видели. И вот свежеиспеченный членкор Переведенский решил, что может использовать этих больных людей в своих целях. На территории бывшего военного предприятия он организовал что-то вроде научного центра. Создал для инсектоморфов более менее человеческие условия и с помощью группы ученых начал фиксировать все их «откровения», которые по сути, были историями болезни. А чтобы выстроить все эти бредни в более менее стройную философскую систему, он нанял меня.

— Ты говорил, что это сделали кайманы, — напомнил я.

— Отчасти так и было. Я действительно вляпался в историю, но членкор по старой памяти меня вытащил, ну и попросил об ответной услуге. Разумеется, отказать ему я не мог. Переведенский даже устроил мне премию, не государственную, а премию «Гнездовья». Так он называл свой дурдом с инсектоморфами. Как и обещал Переведенский, день вручения премии был объявлен в «Гнездовье» выходным. Подвез меня к нему членкор самолично.