Физрук-10: назад в СССР

Я подошел к двери в детскую и постучал. Войти меня не пригласили, но дверь открылась. Я увидел растерянное лицо Севки, а за ним маячившую фигуру взрослого мужика. Отодвинув пацана в сторонку, я вошел.

— Здравствуйте! — сказал мужик, поднимаясь.

Признаться к такому я готов не был. Одно дело слушать рассказы лжеписателя, который оказался тем еще фантазером. Другое — увидеть инсектоморфа собственными глазами. Нет, никакого сегментированного брюшка, плащеподобных прозрачных крыльев, сложенных на груди средних лапок и жвал на лицевой маске не было, но зрелище все равно оказалось малоприятным. Не удивительно, что эти люди таятся. Чего только стоят эти чудовищные наросты на лице и скрюченные, поросшие длинным жестким ворсом кисти рук. Во всем остальном — мужик как мужик.

— Сева, выйди! — велел я и добавил: — Мне надо поговорить с этим товарищем.

Перфильев-младший переглянулся с человеком-осой и тут кивнул. Пацан вышел, оставив меня с гостем наедине. Тот буравил меня своими глазенками, которые и впрямь казались насекомьими из-за странных выпуклых и блестящих наростов вокруг них. Илга права — болезнь, уродство. Не исключено, что компенсированное развитием умственных способностей и гипертрофированного воображения, питаемого манией величия. Трудно жить среди людей с такой внешностью, вот и приходится придумывать новую разумную расу.

— У меня один вопрос, — заговорил я. — Зачем вы морочите пацанам голову?

Инсектоморф вдруг принялся скрести пальцами себя по бокам, видать, имитируя потирание насекомым лапками брюшка, изуродованные болезнью челюсти его зашевелились и раздался звук от которого у меня мурашки побежали по спине. Не от страха, понятно. Скорее это можно сравнить с ощущением, которое вызывает поскребывание железякой по стеклу. Я почувствовал трудно преодолимое желание врезать ему по рылу, но сдержался. Бить больного уродца свинство. Человек-оса, наконец-то справился со своим ротовым аппаратом и выдавил:

— Мы не морочим. Помогаем найти другой путь.

— Какой другой? — усмехнулся я. — У нас, советских людей, один путь, общая цель — коммунизм.

Собеседник снова проскрипел-поскрипел и заявил:

— Коммунизма не будет. Будет война. Все погибнут.

— Откуда такая уверенность?

— Люди все проблемы решают через насилие. Ведь вам хочется меня ударить.

— Не скрою. Хочется. И я это сделаю, если вы не оставите детей в покое. Вы пичкаете их своими химерами, а им предстоит жить в реальном мире. Дискутировать с вами я не собираюсь. Ноги в руки и чтобы я больше вас не видел. Следующая встреча может закончится для вас плачевно.

Человек-оса спорить не стал. Он поднялся со стула на котором сидел и вышел из детской. Я последовал за ним. Во избежание эксцессов.