Физрук-10: назад в СССР

Проводив гостя, вернулся к пацанам, которые сидели рядком на диване, не поднимая на меня глаз. Я ушел на кухню, поставил чайник на газовую конфорку. Заглянул в заварник — пусто. Ладно, не гордые. Я сполоснул его кипятком. Нашел чай в жестяной банке с изображение слона. Насыпал с пяток ложек заварки в чайник, залил водой и накрыл матерчатой куклой. Вернулся в большую комнату, где также молча сидели пацаны.

— Ну, чего надулись, как мыши на крупу? — спросил я. — Обиделись на меня, что я выставил этого дядю? Вряд ли Ксюша обрадовалась бы такому гостю. Да дело даже не в этом. Почему вы уверены, что этот человек и другие, ему подобные, желают вам добра? Потому что рассказывают красивые сказки?

— Это не сказки, — пробурчал Володька.

— А ты, Сева, тоже так считаешь?

— Нет, — сказал он. — В примитивном изложении даже теория относительности звучит, как сказка. Истинную ее сущность могут понять лишь люди, владеющие математическим аппаратом.

— Хочешь сказать, что я не шарю в высшей математике, а следовательно не могу судить?

— Ну я не хотел вас обидеть, Александр Сергеевич.

— Я не обиделся. Вполне допускаю, что в тонкостях этой вашей «теории относительности» я не разбираюсь, но я кое-что понимаю в людях. Ведь эти, так называемые, инсектоморфы — не пришельцы, не разумные насекомые, а всего лишь больные люди. У них редкое заболевание, не поддающееся лечению. Я не утверждаю, что они больны психически, но физическое уродство нередко ведет к завышению самооценки. Чтобы компенсировать внешние недостатки, они частенько придумывают красивые теории, считают себя избранниками бога, судьбы или эволюции. Норму они считают отклонением, а отклонением нормой. Вот и эти люди-осы вообразили, что они обладают особым знанием, которое должны передать подрастающему поколению. То есть — вам.

— Они не передают нам какого-то особенного знания, — снова заговорил Перфильев-младший, — они просто учат нас учиться. И не только по книгам, но и у природы. При этом они нас не пытаются перевоспитывать и не навязывают своей точки зрения.

— Ага. А мы — обыкновенные учителя — значит, навязываем?

— Иногда, — откликнулся брательник. — Вот как ты сейчас!

Вот здесь он меня ловко подловил, должен признать. Сам же собирался действовать осторожно, а попер буром. И вот результат. Еще немного и пацаны замкнутся, а от них пойдет по цепочке и я потеряю доверие класса, которое с таким трудом завоевывал. Пойти на попятную? Тоже плохо. Учитель не должен быть бесхребетным червяком, который легко гнется в любую сторону. Лучше всего потихоньку съехать с темы. Кстати, я ведь пришел не за тем, чтобы выставить взашей инсектоморфа.

— Ладно. Оставим пока этот разговор, — сказал я. — Я вот хотел о чем спросить, главным образом тебя, Володька.