Физрук-10: назад в СССР

Так что прошу вас, товарищи, доложить о готовности организаций и предприятий, которые вы представляете, к празднику спорта.

Слово взял товарищ Дольский и пока он бубнил я рисовал на бумажке на него карикатуру. После председателя спортобщества слово взял руководитель спортсекции металлургического комбината, за ним ветеран литейского спорта, который в пятидесятых играл в хоккей за команду ВВС. На доклады о состоянии готовности спортивных сооружений и наличии инвентаря эти выступления походили мало, ибо выступающие в основном превозносили на все лады заботу партии и правительства и лично генерального секретаря дорогого товарища Леонида Ильича Брежнева.

Вдруг предгорисполкома сказал:

— А теперь мне хотелось бы услышать мнение товарища Данилова.

Этого я не ожидал, но все присутствующие уставились на меня с ожиданием, словно я мог сказать нечто такое, что перевернет их жизнь. Я поднялся.

— Я отвечаю только за подготовку двух команд — самбистов из двадцать второй школы и каратистов из секции при «Литейщике». Первая состоит из мальчиков от тринадцати до семнадцати лет, вторая — из девочек от семи до двенадцати.

Обе команды к спартакиаде готовы.

Раздались аплодисменты, словно я и впрямь сказал что-то необычайно важное.

— Вот, товарищи! — одобрил мое выступление Степанов. — Молодой учитель и спортсмен всем нам показал пример не только краткого и по существу выступления на совещании, но и того, как следует подходить к работе с нашим подрастающим поколением.

Раздались новые аплодисменты, только теперь было не понятно, кому рукоплещут участники совещания — предгорисполкома или мне? После меня выступали и другие. Я уже откровенно скучал, потому что кроме откровенной болтовни ничего путного сказано не было.

После совещания участников пригласили на обед в излюбленном мною ресторане «Космос». Отказываться я не стал. Тем более, что когда мы поедали лангет, крабовый салат, заливную севрюжину за общим длинным столом, я успел перетереть с Громовой и Пироговой насчет участия моих учеников в соревнованиях по легкой атлетике и баскетболу.

Когда я вернулся домой, то обнаружил чем-то взволнованного Перфильева-младшего.

— Что случилось? — спросил его я.

— Звонил адвокат по поводу моего папы, — ответил Севка.

— Он хотел с вами поговорить. Я сказал, что вы будете только вечером. Обещал перезвонить.

— Ну значит перезвонит, — проворчал я.

И адвокат действительно перезвонил. Я взял трубку и сказал:

— Данилов у аппарата!

— Здравствуйте, товарищ Данилов, — отозвались на другом конце провода. — Моя фамилия Поперечный. Я адвокат. Мне передала товарищ Малышева, что вам нужен человек моей профессии.

— Не столько мне, сколько отцу моего ученика. Вы, кстати, уже разговаривали с ним по телефону.