Физрук-10: назад в СССР

Могут носиться на улице, сколько угодно или строить свои фантастические планы, к которым разумеется относятся максимально серьезно. А кто в детстве не относился к своим планам и мечтам всерьез? Пусть забавляются. Им не так долго осталось быть подростками. У юношей свои заботы и дела, что уж говорить — о взрослых?

— Знаете, Александр Сергеевич, — сказал Перфильев-младший, глядя на меня совсем не детскими глазами. — Я подумал над вашей просьбой.

— Какой еще просьбой? — не понял я.

— Ну насчет того, чтобы превратить в праздник… ваше предложение невесте…

— Да, звучит как-то по-дурацки…

— Нет, если вы сделаете это в Новом Мире.

— В Новом Мире? — переспросил я.

— Да, там, в котловине… Помните?

— Ну и вот… Если мы там соберемся все вместе, может получиться очень красиво… Я пока не знаю, как именно, но Алька, он же писатель, сценарии пишет… Он обязательно придумает. Главное, чтобы мы все думали об одном и тоже…

— Понимаю… Вы внушите нам красивую иллюзию…

— Да, можно сказать и так…

— Ну что ж, идея хорошая…

— Если она вам нравится, мы завтра, после демонстрации, обсудим ее с ребятами.

— Давайте… Я-то буду занят. У меня завтра каратистки выступают.

Мы еще немного поболтали с Севкой и легли спать. Утром я помчался в «Литейщик», где и должны были проводиться основные соревнования. Первомайскую демонстрацию я объехал стороной, хотя в ней участвовали и мои ученики. Всюду были развешены флаги, праздничные транспаранты и огромные плакаты. Из громкоговорителей на столбах звучали песни советских композиторов. Центральные улицы были закрыты для движения транспорта. Прохожие не бежали, как обычно, с портфелями и кошелками, а не торопясь выходили из подъездов, здоровались с соседями, останавливались поболтать.

В спортобществе тоже царило оживление. Перед крытым стадионом толпились родители, бабушки, дедушки, братья и сестры, дяди и тети участников соревнований. Сами участники были уже, конечно, внутри, переодевались, разминались, волновались. К девочкам в раздевалку я войти не мог, поэтому отправился в штаб спартакиады, чтобы уточнить время выступления моих мелких каратисток. В большой комнате, в которую то и дело входили и из которой выходили люди, я увидел совершенно измученную Ниночку и перехватил ее на бегу.

— Нина, ты не знаешь, когда мои девчушки выступают?

Она открыла пухлую папку, принялась лихорадочно перелистывать бумажки, сложенные в ней. Выдернула один листок.

— Вот, Саша, — сказала она. — Каратэ. Показательные выступления. Девочки из секции товарища Данилова. Начало в двенадцать ноль ноль.

— Спасибо! Я хочу пока с ними поговорить. Где бы нам собраться?

— Ведите их в красный уголок. Там, вроде, свободно. И какую-нибудь мамашу прихватите.

Я спустился на первый этаж, вышел на улицу.