Фрилансер. Абсолютный хищник (СИ)

Не хочу быть должным имперскому правящему дому. Конечно, она обосновала: «Хуан, я — инвестор вашей группы. Если проиграешься — всего лишь отобьёшь мне эти деньги потом концертами. Не надо строить буку и униженное достоинство, просто бери, и всё». Ладно, скорее всего использую, куда денусь. Но пока — золото Веласкесов.

— Понты! — прокомментировал с показным равнодушием взирающий на это священное действо Себастьян. Как я выкладываю на стол слиток за слитком — мощно, конечно, смотрится. Зал притих и тоже шизел от такой картины. Тут играются на куда большие деньги, но, блин, приносят их точно не в металле! Кстати, игры в самом помещении стихли, где-то в отдалении морского дна кто-то что-то доигрывал, но основная масса либо двигалась к подиуму, смотреть нас в прямой видимости, либо жалась к специально настроенным для гостей показывающим нас визорам.

— «Шимановский» и «понты» — два взаимосвязанных слова, — продолжил сыпать мудростями сын Аполлона. — Одно без другого быть не может.

— Завидовать нехорошо, — парировал я, выдавив скупую улыбку.

— Завидовать? — Презрительная усмешка. — Было бы чему.

— Например, что это МОЁ золото, — предположил я. — А у тебя нет ничего своего. САМ ты ничего не заработал, Себастьян. Опираясь только на свои силы и свой ум, пусть даже взяв для старта ресурсы отца.

— Ну, «твоё» звучит громко, — продолжал выделываться и самоутверждаться за мой счёт противник. — Многих криминальных донов ты ограбил, чтобы приобрести это «твоё» золото?

— Сеньор Феррейра, обсуждать источники дохода и денег оппонента не этично! — осадил его вдруг Дерек, а в зале поддерживающее загудели. Я не ожидал такого, хотя как раз логично.

И именно со стороны такого мастодонта игорного бизнеса. Учту и себе зарубку сделаю, чтоб не влететь. — Это противоречит кодексу чести для гостей заведения.

— Да, сеньор крупье, виноват! — поднял сукин сын руки вверх. — Исправлюсь. Но можно констатировать факт, просто как данность, объективную реальность, а не в качестве попытки унизить оппонента?

Пауза. Молчание и сопение крупье, принятое за знак согласия.

— Сеньор Шимановский — голытьба! — довольно оскалился Себастьян. — Голодранец. Он таким родился, это просто констатация, а не оскорбление.

И, возможно, таким помрёт. Кто бы сколько ему ни дал, у него ничего нет, и вряд ли будет.

— Сеньор Феррейра! — опасно сузились глаза Дерека. — Я же предупредил про оскорбления.

— Сеньор крупье, это не оскорбление, — замотал он головой. — Я хочу сказать, что человек, не привыкший считать большие деньги, не понимающий, такая-то сумма это много или мало, привыкший всю сознательную жизнь пересчитывать центаво до получки, он в принципе не сможет постигнуть науку управления миллиардами.