Герцог на счастье

Но! Он будет считаться как бы под моей опекой. Пожизненно. Я буду обязана представлять его во всех официальных делах и инстанциях. Нести ответственность за его проступки. Одобрять сделки. Давать разрешение на работу…

И кто тут должен паниковать?! Здоровый, недружелюбно настроенный мужик и казнь в перспективе — если не услежу. Впору сразу вешаться.

Ладно, где наша не пропадала. Если я с криминальными авторитетами справлялась, то уж с воспитанным герцогом как-нибудь договорюсь.

Надеюсь, у меня было такое же уверенное и гордое лицо, как у Кеннета, когда я подписывала и опись имущества, и согласие на взятие мужа под опеку.

Судя по некоторой корявости последнего текста, его на скорую руку переделывали из другого брачного договора. Уверена, что в том речь шла о передаче под опеку женщины. Вот мужиков и корежит, каждого по-своему.

Даже гвардейцы на Кена косятся кто с сочувствием, кто с презрением. Можно подумать, сами бы предпочли смерть такому позору! Обо мне, вернее об Оливии, переживает только моя семья и, как ни странно, мистер Бонд.

— Освящение брака богами проведете сами, — вздохнул он, забирая у меня книгу регистрации гражданских состояний, как я обозвала этот фолиант про себя.

 — Брачный договор остается у вас на руках, а копию я отнесу в королевскую канцелярию. Сверять имущество по описи будете?

Я бросила быстрый взгляд на герцога. Он лишь нахмурился, закусил нижнюю губу и крепко, до побелевших костяшек, вцепился в перила. Бедолага, едва же на ногах стоит! Ему бы лечь, выпить чего-нибудь теплого, ванну принять… И надеюсь, не мне придется всем этим заниматься? Мне бы самой чего-нибудь выпить, желательно покрепче.

— Сверять ничего не будем, благодарю. Но я хотела бы знать, где находятся слуги его светлости.

Господин Бонд сморщился от этого вопроса, как будто я ему предложила все зубы без наркоза выдернуть. Но как раз через те самые невыдернутые зубы процедил:

— Вся прислуга была задержана как свидетели и потенциальные пособники подозреваемого. Невиновных рассчитали и отпустили.

Ясно. Скорее всего, отпущенные драпанули куда-нибудь в глухомань, чтобы отсидеться там, пока все не забудется.

Я бы сама года два в столицу носа не высовывала.

Тут вон герцога мучительно и медленно вешали на площади. А с простонародьем, небось, еще меньше церемонились. Надеюсь, никого не отправили на плаху просто потому, что они служили бунтовщику.

Зато нам теперь придется новых людей искать. Прислуживать покусившемуся на короля желающих будет очень мало, даже за повышенное жалованье. Ладно, разберусь.

— Прошу прощения, — вдруг подал голос брат Оливии. — Когда мы сюда шли, у центральных ворот стояла какая-то пожилая пара.