Герцог на счастье

 — Живо говори! Эти господа снимали у тебя кабинет?

— Дык… — Трактирщик, что неудивительно, при всем своем подобострастии сотрудничать с властями не горел желанием. И на нас косился с заметной опаской. А еще более затравленно оглядывался куда-то назад, за дверь, туда, где шебуршала его постоянная публика. — Кто ж его разберет, сударь… вроде он. В черном плаще был, с капюшоном. Мы люди маленькие, нам ихние личности без надобности… под плащ не заглядываем. А вот баба евонная точно была, сидела в общем зале, а потом сюда шмыг! Полюбовница, небось. Ну дак милостивый король полюбовниц вроде не запрещал…

Я едва сдержала хихиканье.

Действительно, даже там, где их запрещали, они все равно водились. А тут сам бог велел.

Главный стражник зло скрипнул зубами.

— Пшел вон. С тобой позже поговорят. А вы, милостивые господа, будьте любезны проследовать домой. Вас проводят.

До дома нас довезли в казенной карете, естественно под конвоем. Правда, обозвали конвой с претензией на вежливость: мол, время позднее, обстановка в городе неспокойная, вы бы, господа, не шастали по злачным местам, коли голова дорога.

А мы вас из любезности и домой проводим, и по дороге защитим.

Судя по тому, как морщился в казенной карете Кеннет и как старался незаметно потереть горло, ассоциации с этим транспортным средством у него были самые неприятные. А главное — опасность все еще висела над нашей головой той самой петлей на виселице.

Ну, хоть подкустового выползня спровадили. И не попались на горячем. Подозрений дали — выше крыши. А доказательств ноль.

Оказавшись снова в спальне, я без лишних слов принялась раздеваться. Кеннет последовал моему примеру. И судя по тому, как синхронно и медленно это проделывали, устали оба одинаково.

Под одеяло мы забрались с одной мыслью — спать!

На обратной дороге я здорово замерзла. В казенной карете гуляли сквозняки. И погреть заледенелые лапы о родного мужа — святое дело. А Кен сжалился и обнял покрепче.

Мне почудилось, что я ему была нужна не меньше, хоть и для другого. Как доказательство того, что он все еще жив и имеет все шансы остаться живым до старости…

А про то, куда он отправил своего друга, можно и утром поговорить. За ночь тот далеко не убежит.

Надеюсь.

Все эти спасательные операции нас так измотали, что про брачные поползновения мы оба так и не вспомнили. Уснули почти сразу. Для консумации у нас еще двадцать восемь ночей впереди.

— Уже двоих моих друзей пытались подвести под смертную казнь. А при попытках скрыться что-то случалось с их браслетами перемещения.

Хороший способ проснуться, ничего не скажу. Сначала разбудили поцелуем, а потом, с явным сожалением убрав руки из-под моей ночнушки, Кен решил все же поговорить о делах.

— Угу.