Город Ящерров: Венилакриме

Сначала я подумал на Лакона, он был единственным в Мыслите, более-менее равным мне по силе. Но ведь, сам понимаешь, не совпадает…

Гажди не знал, что сказать. Переправа наверняка раскрыла в девушке потенциал, заблокированный кем-то, притом много лет назад. Вопрос — кем — важен, но сейчас ящерр был слишком удивлён, чтобы думать ещё и об этом.

Неужели есть в Гнезде рода, способные пробить силу судьи Руанна?

— Если это так, то процесс необратим, вы и сами это знаете. Она вспомнит. Что вы от неё скрывали? — осторожно спросил ищейка.

Руанн на минуту задумался, стоит ли выкладывать перед Гажди подобную информацию.

Надёжность этого человека доказана десятилетиями преданной службы. И всё же…

— В последний день моего пребывания на «Станции 5» она увидела… скажем так, лишнее. Белюа виноват, не продумал маршрут. Ты ведь знаешь, Гажди, что случилось с Белюа?

— Что она увидела? — спросил Гажди. О Белюа он, естественно, слышал.

— Погрузку людей, — выплюнул и умолк. Больше Руанн рассказывать был не намерен. — Делай своё дело! Неважно, что она видела. Просто делай своё дело. Найди данные о её родословной. Обратись к Доганну, если нужно.

— У меня нет валидации, — осторожно заметил Гажди.

— Когда это тебя останавливало? — с ухмылкой бросил Руанн.

— Я не могу подписать запрос, — соизволил объяснить судья. — Не хочу, чтобы кто-либо знал. Выкручивайся сам.

Слова Руанна совпали с клокотанием огня. Четыре тонкие, как змеи, трубы по углам комнаты извергли пламя, очищая помещение от остатков ментального воздействия. Древняя технология, известная большинству развитых миров. И лишь земляне…

— Я вышлю тебе дело сегодня же. Все остальные задания отклони. У тебя неограниченный доступ.

И, — добавил Руанн с нажимом, — найди Вирославу…

Судья поднялся. Это был сигнал — разговор окончен.

…Хлопнула металлическая дверь. Руанн остался в комнате один. Он в который раз посмотрел на город с самой высокой точки — с предпоследнего этажа Маятника.

Тогда была осень. Такая же дождливая, такая же пасмурная…

Руанну хотелось растрощить эту комнату, разбить вдребезги окна и попытаться выжить после падения. То, что Лин считала Вирославу матерью, вызывало у него нездоровый смех. До чего же причудливо тасует колоду судьба.

Правду говорят — за грехи надо платить.

Но кто ж знал, что так скоро…

Ей не нравился холод. Он раздражал, сковывал движения, вынуждал подчиняться другому распорядку жизни — не выходить из дома, одеваться в тёплые вещи, пить много горячего и содрогаться от одного только вида уличной слякоти.

Лин только сейчас заметила, что зимой на улице работали в основном земляне. Ящерры, пусть и низшего порядка, перекочёвывали в дома и оставались там до первых тёплых лучей. Нарушалось правило лишь в особых случаях.