Город Ящерров: Венилакриме

Увидел на спинке кресла лишь камзол парадной униформы да обычный халат. Без колебаний потянулся за вторым.

— Как давно она там? — он завязал лямки халата и направился к выходу.

— Давно… Больше часа.

Возница отшатнулась, словно была готова к тому, что судья её ударит. Руанна эта реакция отрезвила. Он никогда — никогда! — не бил слуг. Он никогда не бил тех людей, к которым испытывал уважение или стоящих значительно ниже по социальной лестнице.

Дорога к купальням превратилась в один сводящий с ума вопрос: «Жива ли?»

Руанн знал: Лин — сильная. И он ни в коем случае не допускал мысли, что она покончит с собой.

Но…

Выскочив на улицу, он почувствовал холод. На задворках сознания проскользнула несмелая мысль: «Надо же, меня каждый раз удивляет, какие продолжительные у них зимы»…

Он осторожно вошёл в купальни. В лицо дунула жаркая влажная струя — приятное ощущение после уличной слякоти. Руанн огляделся.

Лин сидела спиной к нему у просторного бассейна, свесив одну ногу в горячую воду. От пола и от бассейна поднимался пар. Помещение было заполнено разогретым воздухом. Тело девушки выделялось ярким пятном на сером фоне.

Одежда — майка и шорты — промокли. Распущенные волосы вобрали влагу и теперь казались темнее, чем обычно.

Руанн подошёл ближе. Облегчение от того, что она жива, уступило место раздражению.

Клубы пара вились над бассейном. Руанн посмотрел на опущенную в воду ногу Лин. Та была красной как панцирь варёного рака.

Девушка не обернулась, лишь вытащила из воды одну ногу и опустила другую.

— Доброе утро, великий судья, — сказала спокойно. Эта бесстрастность разъярила Руанна.

Ответа не последовало.

— Отвечай на вопрос!

Крик испугал девушку. Она вздрогнула.

Руанн очень редко позволял себе повышать голос. Но его властная натура требовала реванша. За те минуты ужаса, что он провёл по пути в купальни. Представляя худшее. Боясь за неё и за себя.

Лин не поднялась. Не пошевелилась. Лишь немного повернула голову в его сторону.

— Ты на мои вопросы не отвечаешь. Почему я должна отвечать на твои? — и сжалась, будто ожидая удара.

Он смотрел на неё сверху вниз. Птичка-невеличка, женщина, без которой он не выживет.

Судья закатал штанины, присел рядом с Лин и опустил обе ноги в воду. По телу сразу же волной разлилось тепло — то самое, в котором он так нуждался.

— Я хочу, чтобы ты меня слышал, — прошептала девушка, глядя куда-то вглубь воды. — У меня есть это право. Ты мне сам его дал, когда заявил, что я тебе ровня. Перестань обвинять меня! Это — не странности. Это — печаль, горечь и скорбь!

— И по кому ты скорбишшшь? Кого оплакиваешшь? — саркастично спросил Руанн.

Он понимал: причин злиться нет — ну ушла она утром, и что с того. Но отголоски пережитого ужаса всё ещё не выветрились.

— И по кому, и по чему.