Грязная жизнь

Но приходилось рисковать – не бросать же добычу.

Гараж закрыли, вырулили на «копейке» на улицу. Проехали километра два, когда встречные машины начали светить фарами – предупреждение: менты на трассе.

– Колит, стопори тачку, – велел Мирон. – Она свое отпахала.

«Копейку» бросили на стоянке у обочины дороги и двинулись к станции метро. Спортивные костюмы – любимый прикид рэкетиров. Но Мирон и его подельники старались выглядеть истинными спортсменами. Все распрямились, расправили плечи, вскинули высоко головы. И сумки несли с видимой легкостью – будто там, кроме сменного белья, туалетных принадлежностей и кое-чего из обуви и одежды, ничего больше нет.

Приехали спортсмены на соревнования в столицу, лавры себе почетные добывать – ну разве этим кого удивишь. У входа в метро стоял ментовский наряд, но они не обратили на него никакого внимания. И менты в свою очередь проигнорировали их. Подземное путешествие обошлось без приключений. И вот они уже на станции метро «Крылатское». На выходе поймали такси и добрались до Осеннего бульвара. Там в высотном доме их ждала квартира. До нее добирались поодиночке, чтобы не привлекать к себе внимания.

Квартира трехкомнатная, меблированная, телевизор с видиком – словом, все как у людей. Деньги уплачены за три месяца вперед – две «штуки» баксов за нее отвалили, не торгуясь. А еще два мощных холодильника прикупили. Теперь их стало три, и все битком забиты продуктами. Один шкаф в кухне заполнен водкой. Пять ящиков «Абсолюта» – запой предстоит абсолютный.

Крикун первым делом отправился на кухню. Наварил пельменей, нарезал осетринки, сыра, бросил в морозилку пузырь водки. Остальные сидели в креслах и на диване и прокручивали в голове недавние события.

Да, наломали они дров. Зато теперь при деньгах при немалых. Теперь они затаились в комфортной норе. И каждый думал, что он мог не добраться до этой норы, как, например, Мотор.

Через полчаса позвал Крикун – у него все готово.

– Из хаты ни ногой, баб не трахаем, только жрем-спим, жрем-спим, – проходя на кухню, обронил Мирон. – Кто будет буянить по пьяни или на волю проситься, того я на тот свет отпущу. – Он достал «беретту» и с грохотом положил ее на стол.

– Мотора помянем, – разливая по стаканам водку, решил Точило.

Мирон косо глянул на него. Уж не его ли обвиняют в смерти?

– И тебя, Точило, надо бы кончить, – в упор глядя на него свинцовым взглядом, сказал центровой.

– Э-э, Скорпион, ты чего? – побледнел тот.

– А то. Менты через Мотора на тебя могут выйти.

– В натуре, запалишь ты нас, – почесал затылок Колит.

– Может, мне его?.. – Осуждающе глядя на Точилу, Крикун потянул руку к «беретте».

– Да погоди ты! – ударил его по руке Мирон. – Пусть живет, он пацан толковый.

Ему нравилось распоряжаться чужими жизнями.