Грязная жизнь

Уж кто-кто, а Ксюша по себе это знала.

До утра ей поспать не дали. Звонок залился развеселой трелью в полпервого ночи. Усилием воли разгоняя сон, она встала с постели и вышла в магазин. За дверью стояли три молодых человека, здоровяки. На уродливых лицах гнусные ухмылки.

– Магазин закрыт, – не открывая двери, громко объявила Ксюша.

Вообще-то она работала до часу ночи. Но эти покупатели не внушали ей доверия, поэтому для них ее рабочий день закончен.

Посмеиваясь, парни сделали вид, что ничего не слышат. Ей пришлось прибегнуть к языку жестов. И ее потуги привели к желаемому результату – молодые люди подозрительной наружности скрылись в морозной ночи.

Ксюша вернулась в подсобку, легла, задремала. Часы показывали без двадцати час. Через двадцать минут она встанет, затянет вход бронированной шторой – окна уже защищены, – закроет дверь на все замки. И тогда можно раздеться и лечь под одеяло. Пять часов спокойного глубокого сна – это не много, но и не мало.

Звонок поднял ее с постели через десять минут. Она подошла к двери и увидела двух девушек. В тонких дешевых куртках они дрожали от холода. Ксюша поспешила открыть дверь и впустить их в свой теплый кафельно-пластиковый рай.

Но вслед за девушками в магазин ворвались те три парня, которых она прогнала совсем недавно. Двое из них схватили Ксюшу, а третий начал опускать бронированный занавес. Вот так, ловушка захлопнулась.

Под прилавком у нее кнопка вызова милиции. Но парни, которые держали ее, знали об этом.

– А вот о кнопочке своей не думай, – дыхнул на нее перегаром один.

– Ты о другой кнопочке подумай, – глумливо рассмеялся второй. – О той, которая у тебя в трусах.

Девушки заржали как лошади.

– А ты говорила, что магазин закрыт, – подошел к хозяйке третий. – Нехорошо людей обманывать.

Он только что наглухо закрыл магазин изнутри.

– Что вам от меня нужно? – задыхаясь от ярости, спросила Ксюша. – Денег? Так я кассу уже сдала.

– А это мы сейчас проверим, – взвизгнула одна девица и забежала за прилавок.

Она выдвинула ящик с деньгами и выложила на стол несколько купюр. В основном десятитысячные. Среди них одна пятидесятитысячная.

– Это че, и все? – скривился один из парней.

– Я же сказала, что сдала кассу.

– Да чо ты, Кульбит, волнуешься? – подал голос второй. – Мы у нее водярой и «шампунью» отоваримся.

– И то дело, – кивнул третий.

– А трахать ее кто будет? – рассмеялась вторая девка, тыча пальцем в Ксюшу.

– Я! – поднял руку один.

– И я! – загоготал третий.

Вот так, мало того, что магазин ограбят, так еще и ее трахнут на халяву. Ксюше стало не по себе. Вспомнились те времена, когда она зарабатывала на жизнь своим телом. Грязь, мерзость, унижение.