Грязная жизнь
Отсидятся пару дней в норе и снова двинут в город. Жмых подслушал один базар. Через неделю намечается крутое дело: «лимона» три «зеленью», вряд ли меньше брать будут.
Столько бабок они не возили еще никогда. Но не следовало бы переправлять такую сумму – слишком опасно. Неделю назад накрыли второй броневик его фирмы. Грабителей так и не нашли. А информацию о перевозках они конкретно скачивают, все до деталей узнают. И все-таки деньги везти необходимо, иначе не будут выполнены условия контракта. А Степан Дмитриевич репутацией своей фирмы очень дорожил.
Для перевозки выделена бронированная машина.
Но и напасть они не должны. На всем протяжении пути машины с деньгами и охраной сопровождают ментовский вертолет и машина ГАИ.
Степан Дмитриевич сам отправился в эту поездку. Он ехал в головном «Мерседесе» с тремя охранниками на заднем сиденье. Впереди – ментовский «Форд». А еще дальше, опережая несколько попутных машин, следовал скромный «пирожок» с нескромной суммой денег в кузове.
Уже миновали полпути. Все спокойно. И хозяин фирмы уже укрепился в мысли, что ничего не произойдет, когда где-то что-то грохнуло. Через секунду в небе грянул гром. Это разлетелся на куски вертолет сопровождения.
У Степана Дмитриевича волосы встали дыбом, когда на капот «Мерседеса» упал горящий кусок от винтокрылой машины. А когда со встречной полосы сошел «КамАЗ» и, перегораживая путь ментовскому «Форду», встал поперек дороги, кровь заледенела в его жилах. Из кабины «КамАЗа» показался ствол автомата, затем еще один. Ментовскую машину расстреливали в упор.
Не дожидаясь соответствующей команды, из «Мерседеса» выскочили охранники. Но со стороны встречной полосы, из белого «жигуленка» что-то полыхнуло. И тут же взрыв. Граната попала прямо под ноги охранникам.
«Жигуленок» рванул с места задом, на ходу развернулся, обогнул «КамАЗ» и скрылся. Вслед за ним, с интервалом в несколько секунд, шмыгнул и «Ниссан-Альмера» с помятым крылом. Из этого автомобиля была расстреляна «Волга» с охранниками, шедшая позади. Бронированную машину без груза оставили в покое. Это и насторожило Степана Дмитриевича.

















