Грязная жизнь

 – Мирон, ну давай я кому-нибудь морду набью, ливерный замес сделаю. Но убивать – нет!

– А куда ты денешься, шваль голимая? – Мирон вскочил с табуретки, вырвал из-за пояса «пушку» – щелкнул предохранитель, клацнул затвор. – Молись, падла! – И упер ствол ему в лоб.

– Не надо! – заскулил тот. – Я все сделаю!

– Да? Все сделаешь? – Мирон убрал «игрушку» и быстрым шагом вышел из кухни.

И минуты не прошло, как он вернулся. И в другой руке у него был пистолет.

– На! Держи! – протянул он его Лежаку.

Тот послушно взял оружие. Руки его тряслись.

– А теперь шмаляй!.. Вот в этого! – Мирон ткнул пальцем в Медка.

Бедняга аж позеленел от страха.

– В него? – механически переспросил Лежак.

– Давай не ссы. Этот козел нас на десять «зеленых» кусков бросил. А ты чо, не знал?

Медок силился что-нибудь сказать, но от страха язык совсем не повиновался ему.

– Но я не могу, – тупо покачал головой Лежак.

– А ты через «не могу», вибратор ты с ушами! – Мирон зашелся в демоническом хохоте.

И вдруг резко замолчал. Глаза его налились кровью. Ствол «макарова» больно впился Лежаку под ребро.

– Пять секунд тебе, пидор! Нет – сам получишь пулю. Время пошло. Пять, четыре, три...

Лежака заколотило. Глядя на Медка безумными глазами, он приставил ствол «ТТ» ему ко лбу и нажал на спуск. Послышался сухой щелчок сработавшего механизма, и все. Выстрела не было. Пистолет не был заряжен.

– Ну чо, экзамен сдан! – загоготал Горюн.

– Ты уж извини, браток, – вырывая из рук Лежака пистолет, сказал Мирон Медку. – Надо было пацану мозги вправить.

– Я... Я все понимаю, – отстучал зубами тот.

– Ты этта, лекарство-то прими, – Горюн взял бутылку и до краев наполнил стакан.

Медок осушил его до дна залпом. Закурил, быстро затянулся. Его трясло, как на сорокаградусном морозе.

– Короче, пацаны, вгоняю вас в курс дела!

Мирон без всякого сожаления широким движением руки смел со стола на пол все его содержимое. И со стуком выложил на него оружие.

После каждого обхода территории Селезень с Карасем, Витамином и Агапом оттягивались в крохотном, но чертовски уютном кафе на Тверской. Сидели, «порожняки гоняли», пивко из бутылок тянули. А когда улица пустела, то и покрепче чего-нибудь употребить не возбранялось.

Сейчас как раз был тот самый час, когда спрос на путан резко упал. Ночь. Улица опустела. А владелец кафе лавочку свою сворачивать и не думает. Селезень ему не разрешает. У него сегодня плохое настроение.

– Чего-то сегодня Мирон своих телок не выставлял, – заметил Карась.

– Куда-то на сторону их отвел, в натуре. Жаба его душит половину отстегивать, – рассудил Витамин.

– Не нравится мне Мирон, – глядя куда-то вдаль, пьяно пробормотал Селезень.

Крутой пацан этот Мирон – сразу себя таким показал.