Грязная жизнь

Ведь вместо Селезня придет другой и так же будет требовать с него половину. Но нюх у Савелия зачастую оказывался сильнее всякой логики.

– Да узнаю, в натуре. Кстати, завтра похороны.

– Ну чо, проводим братков в последний путь.

Савелий не мог себе позволить не явиться на похороны Селезня, Карася, Витамина и Агапа. Для своих пацанов он отец. А какой же отец не бросит горсть земли на могилу сына?

Мирон и Горюн сидели в черном не первой молодости «Бимере» с затемненными окнами. На своей «девятке» Мирон светиться не хотел. Поэтому пришлось воспользоваться чужой тачкой. Хозяин машины покоился на заднем сиденье в полном «отрубе».

– Идут, – закуривая, сказал Витек.

С кладбища возвращались родственники и кенты уже ушедших под землю Селезня и иже с ним. Из толпы особенно выделялся здоровенный дядя с тяжелым мутным взглядом. Само воплощение крутизны. Его сопровождали телохранители – три мордоворота со звериными рылами. Яснее ясного, что этот дядька самая важная фигура на похоронах.

– Вот он, Савелий, – определил Мирон.

Не мог этот хрен не нарисоваться на похоронах, не проводить в последний путь своих пацанов.

Но это мог быть центровой другой команды, дружественной савельевской. Или даже покровитель самого Савелия. Но нет, Мирон чувствовал, что не ошибся.

Он завел машину и тронулся вслед за «мерсом»-«шестисоткой», в который сел предполагаемый Савелий. Надо проследить за ним, узнать, где он живет. Его нужно срочно возвратить на это же кладбище, но уже в качестве покойника.

Сегодня утром Мирон снова вывел своих девок на Тверскую. Пусть дальше пасутся. И сам там объявился. Тут же к нему подрулил какой-то бритоголовый тип. Какой-то Чумак хотел с ним перетереть. Вроде как целый «бригадир» савельевский интересовался им. Обождать его нужно. Да только Мирон никого ждать не собирался. Он послал братка подальше и вместе с Горюном отправился по своим делам. А дел много.

«Мерседес» остановился возле ресторана «Белый маркиз». Там же затормозили еще десятка два машин. Из них начали выбираться братки и родственники погибших.

– Поминать жмуров будут, – усмехнулся Горюн.

– А место здесь неплохое, – оглянувшись по сторонам, заметил Мирон.

Ресторан удален от дороги метров на пятьдесят, добираются к нему по широкой аллее, с двух сторон которой в ряд растут высокие голубые ели. А еще кустарник ровно по струнке перед ними.

– Да, красиво, – кивнул Горюн.

– На хрен мне твоя красота? – хмыкнул Мирон.

Настроение у него поднялось. Еще бы, оказывается, не зря они с Витьком прихватили с собой стволы и две «лимонки» – так он пополнил вчера свой арсенал. И, похоже, не зря. Стволы совсем новые. И у него, и у Мирона «стечкины». Жаль избавляться от засвеченных стволов. Но слишком много на них было крови, чтобы оставлять.