Я (не) продаюсь

Тяжелая ручища падает на мои плечи и с размаху впечатывает в твёрдую мужскую грудь. Утыкаюсь носом в тонкую шерсть свитера, которая тут же становится насквозь мокрой. Из горла вырывается совсем уж некрасивое громкое "Ааааааа", но я просто не могу это контролировать. Меня трясет. Трясет так, будто наступила на высоковольтный провод, будто земля с грохотом уходит из- под ног. Все эти пару суток беззвучных всхлипываний в подушку не стоят и пяти минут такой истерики. Не представляю, как посмотрю ему в глаза, когда это всё закончится, и от этого трясёт ещё сильнее. Грубоватые неловкие поглаживания по подрагивающим лопаткам, по немытым волосам, собранным в пучок. Он не знает, что со мной делать, бедный.

-Врач сказала- через годик без проблем. Так что чё ревёшь- не понимаю,- недовольно бормочет Тигран, не выдерживая, когда я чуть ли не высмаркиваюсь ему в свитер.

Но это он зря говорит. На ум приходит, что я разведена, что он женат. И будет ли у меня потенциальный отец потенциального ребенка на примете через годик, я сейчас, мягко говоря, сомневаюсь. Из самой души снова рвётся это пронзительное " Аааа", и мне приходится до крови прокусить губу, чтобы его сдержать. Сильные руки обхватывают меня крепче: до хруста в ребрах, до невозможности дышать. Мне душно, тесно, больно. Но вдруг так безопасно, что плечи перестают дрожать, нос всхлипывать, глаза слезиться. И я обмякаю, отпуская свою боль и страхи.

Тигран уходит через полчаса, доведя меня, всю какую-то ватную, до палаты.

- Я завтра зайду к четырем,- хмуро смотрит на наручные часы. Похоже, опаздывает куда-то.

-Да не надо,- отмахиваюсь я от него, вытирая заплаканное лицо. Во мне такая опустошающая легкость, какой после оргазма не бывает. Словно полдуши выревела.

-Я блин не спрашивал: надо или надо,- хмыкает Тигран, смотря на меня с добродушной снисходительностью,- Принести что- нибудь?

Я смеюсь, представляя Керефова со связкой апельсинов и пакетом из "Пятерочки" с минералкой и бубликами. Дурацкая картина.

-Цветочки? - предлагаю более оптимальный вариант.

-Цветочки? - он вопросительно вскидывает брови, улыбка становится шире. Похоже, тоже рассчитывал апельсинами отделаться.

Протягивает ко мне руку и грубовато притягивает за шею.

-Ну, иди, хоть поцелую, беда моя голубоглазая!

Я с готовностью иду.

Не чувствуя ног, захожу в палату. Сердце колотится так, что, кажется, пытается убиться о грудную клетку. Это был самый девственный поцелуй в моей жизни без намека на желание и самый пронзительный одновременно. Потому что мне показалось, что это был больше, чем просто поцелуй. Показалось, что...

-Вот это зачётный мужик,- присвистывает соседка по палате. Та, что мечтала стать суррогатной матерью, да не срослось. Провожает меня сощуренным липким взглядом,- А говорила замужем...