Я смотрю на тебя издали

Ирина напоминала мою учительницу физики, которую, кстати, тоже звали Ириной. Физика мне не давалась, а Ирина Вячеславовна считала ее величайшей из наук, поэтому взаимопонимания мы так и не достигли.

– Ирина Павловна, – заговорил бывший слегка заискивающе, – не уделите нам немного времени? Это Ефимия Константиновна, моя бывшая супруга, кстати сказать. Очень интересуется неким Лазарем.

Ирина Павловна ответила на мое приветствие, повертела в руках авторучку и задала вопрос:

– И чем он вас заинтересовал, милая девушка?

На «милую девушку» я решила не обращать внимания и широко улыбнулась.

– Пришлось столкнуться с одним типом с характерной татуировкой на запястье.

– Глаз и надпись «Он видит»? – в ее голосе появился интерес.

– Ефимия Константиновна адвокат, – влез бывший. – А я похвастал, что лучше вас в городе о криминальных группировках никто не осведомлен.

– С каких это пор адвокаты обращаются за сведениями к журналистам? – фыркнула Ирина, подозреваю, бывшего она едва терпела и меня записала в создание никчемное, если я умудрилась некогда выйти за него замуж. Разубеждать ее желания не возникло, тем более что о себе я и сама мнения невысокого, но ответить что-то надо, и я сказала:

– Я как птаха божья, крошка здесь, крошка там. За любую информацию буду очень признательна.

Она вдруг улыбнулась.

– Вы ведь дочка нашего прокурора? – спросила Ирина. – А мужем вашим был Вадим Ломакин, общепризнанный криминальный авторитет. Интересная вы девушка.

– В семье не без урода, – пожала я плечами. На этот раз она засмеялась.

– В свое время деятельность вашего мужа очень меня занимала. А его трагическая кончина вызвала массу вопросов. Не хотите дать мне интервью?

– Кому это теперь интересно? – удивилась я. Она покачала головой:

– Не скажите. А вашего отца я уважаю. Честный человек и отличный профессионал. Сейчас это редкость.

– Когда-то было иначе? – не сдержалась я, она опять засмеялась. – Я передам папе ваши слова, – добавила я. – Уверена, они его порадуют.

– Садитесь, – махнула она рукой в сторону кресла и выразительно взглянула на главного редактора.

– Что ж, я вас оставлю, – заявил он и поспешно удалился, а Ирина, встав из-за стола, направилась к шкафу возле стены напротив, открыла стеклянную дверцу и начала перебирать папки, которыми он был набит под завязку. На поиски у нее ушло минуты три, наконец она положила на стол пухлую папку красного цвета, на листе бумаги, наклеенном сверху, фломастером было написано «Зрячие», развязала тесемки и открыла ее.

– «Зрячими» их сначала звали с издевкой, – заговорила она. – Но по мере того как банда набирала силу, издевку сменил страх.