Я - ваши неприятности

— Что-то не пойму я, куда ты клонишь…

— Туда. Ты знала, где искать, а они нет. — В этом месте он поднялся и сказал:

— Мне еще на работу заскочить надо, вернусь поздно. Ты, Саня, меня дождись. Я здесь ночую. А покуда нет меня, советую как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

— Вот гад, — в сердцах сказала Серафима, когда верный друг нас покинул.

— Я вас предупреждала, — не без злорадства заметила я. — Поступать надо как положено. В конце концов это всегда оказывается выгоднее.

— Между прочим, он прав, — тяжко вздохнул Саша. — Девчонки, мы дурака сваляли. Может, рассказать ему, а?

— С листочком, то есть с уликой, мы что сделали? Правильно, уничтожили. Если мне память не изменяет, за это не гладят по головке.

— Вот-вот, — обрадовалась я. — Запутаетесь в своем вранье. Уже начали. Тут Сашу озарило:

— Давайте шефу скажем. Протоколов он составлять не будет, однако мужик знающий, сообразит, что к чему. В конце концов, в этом списке два его компаньона…

Серафима поморщилась:

— Тогда уж лучше Вовке покаяться.

— Ничего не лучше. В милицию нам не с руки: сейф свистнули, листок порвали…

— Про него говорить не обязательно.

— Опять завретесь, — влезла я.

— Хватит базара. Все расскажем шефу. Вы и вправду дуры, и я дурак, что вас слушал.

— Кто ж спорит, — пожала плечами Серафима. — Звони Илье, пусть приедет.

Однако отыскать Тарханова не удалось, на звонки он упорно не отвечал. От безделья Серафима пересчитала деньги, взятые в доме Скобелева.

— Отдай Катку, — кивнула я. — Хоть у одна головная боль пройдет.

— Повременить придется, — туманно ответила тетушка.

— Почему? — настороженно спросила я.

— Потому что прав мент. Петюня погиб, мы в доме крутились и вдруг деньгами разжились…

— Серафима, мне дурно, — честно призналась я.

— Нашатыря нюхни, полегчает. Ладно, Юрик подождет, а там увидим. Куда-нибудь кривая вывезет…

В первом часу ночи вернулся Владимир Петрович. К счастью, смертельно усталый. Махнул на нас рукой и завалился спать. Саша уехал, мы тоже легли. Однако уснуть не получалось. Серафима поначалу на меня брюзжала, что это я ей спать не даю, потом начала вздыхать и смотреть в потолок.

— Ох, горе-горькое, все ведь нам по грехам нашим…

— По грехам, по грехам, — с готовностью согласилась я.

В семь утра нас поднял телефонный звонок. Звонили из казино. Поговорив минуты три, Серафима стала торопливо одеваться. Владимир Петрович открыл глаза.

— Ночью кто-то в казино влез, в Петюнин кабинет и в мой. Просили приехать. — Началось, значит, — хмыкнул Владимир Петрович и тоже поднялся. — Серафима Павловна, добром спрашиваю, что в доме свистнули?

— Отвяжись, мент, — огрызнулась тетушка.

Через полчаса оба отбыли, оставив меня в тревоге и отчаянии.