Имперец. Книги 1-5

Двери некоторых камер были распахнуты, демонстрируя пустое нутро, двери некоторых — заперты. К кому-то приставлен даже почетный караул. В коридоре было настолько потрясающе тихо, что звуки наших шагов разносились гулким эхом.

Просто место вне времени и пространства.

Наш довольно продолжительный переход окончился в допросной. Обычная такая, ничем не примечательная допросная комната. В которой меня уже ждал особист.

— А вот и наш террорист! — радостно, словно я — выигрышный билет в лотерее, заявил мужчина, по роже которого я мог сразу определить — не сработаемся.

Особист был мужчиной яркой внешности, какая бывает, когда два совершенно разных народа пересекается. Я помню из прошлой жизни парня наполовину дагестанца, наполовину латыша, у которого на лице с идеальными пропорциями голливудской внешности красовался чисто кавказский профиль. И вот здесь было что-то похожее, что в толпе явно не затеряется.

Я без разрешения плюхнулся на жесткий стул с неудобной спинкой и посмотрел на собеседника.

— Ну, рассказывай, — предложил он.

Я выразительно приподнял брови, и особист продолжил:

— Как зовут, сколько лет, где учился, есть ли семья, как собирался убить цесаревича?

Господи, их как будто в одной фабрике для мудаков культивируют.

— Александр Мирный, восемнадцать лет, первый курс Императорского Московского университета, сирота, не женат, детей нет, не собирался, — ответил я.

— Эх, такой молодой, а такой глупый, — картинно вздохнул особист. — Давай еще раз: как зовут, сколько лет, где учился, есть ли семья, как собирался убить цесаревича?

Антон Васильевич довольно спокойно относился к телефонным звонкам и никакого трепета перед вызовами от начальства не испытывал.

Но третьи сутки почти без сна могут превратить любого самого спокойного человека в злую псину.

— Серов, а где пацан? — спросила трубка голосом боярина Нарышкина.

— Какой пацан? — раздраженно спросил Серов, откладывая бумаги и потирая уставшие глаза.

— Пацан, Серов. Пацан, который с цесаревичем во дворе махался. Его Высочество изволил очухаться от сотрясения и теперь задает мне очень неудобные вопросы.

— Пацан… — задумчиво повторил Серов. — Пацана наши приняли, думаю, со всеми телами в том дворе и увезли.

— И куда увезли? — задал наводящий вопрос Виктор Сергеевич.

— Ну, к нам, наверное.

— А «к нам» это куда?

— Сюда… — мрачно ответил Серов.

— И чтобы придать тебе должного ускорения, должен сказать, что пацан этот Его Высочество из-под снайперской пули выдернул.

— Ага, улавливаешь суть проблемы?

Антон Васильевич выругался длинно, витиевато и совершенно не стесняясь в выражениях.