Имперец. Книги 1-5

Император немного растерянно помолчал.

— Как «ничего»? Совсем «ничего»? — переспросил Дмитрий Алексеевич.

Боярин лишь развел руками.

— А ему хоть предлагали? — с сомнением уточнил государь.

— Насколько я знаю — да, — кивнул Виктор Сергеевич. — Цесаревич лично предложил выбрать награду. Молодой человек отказался.

— Ой дура-а-ак… — протянул император, прикрыв глаза. — Ой дура-а-ак…

Нарышкин, в принципе, тоже считал, что Мирный не особенно умный в делах политических, но благоразумно промолчал. И правильно сделал, потому что, как оказалось, Его Величество говорил не о простолюдине.

— Витя, да ты хоть представляешь, что будет, если эта история всплывет? Какими шикарными прозвищами нарекут следующего императора? «Скупой» и «Неблагодарный» будут самыми милыми словечками в списке, — заговорил Дмитрий Алексеевич.

Государь Российской империи тяжело вздохнул и откинулся в кресле, задумчиво барабаня по столешнице. Молчание затягивалось, тишина начинала давить, и Нарышкин уже подумал, что пронесло, когда император задал самый главный вопрос:

— А кто стрелял-то, Витя?

Боярин раздраженно дернул щекой:

— Хороший снайпер работал, государь.

Дорогой, военный. Такого себе мало кто может позволить, — ответил Нарышкин, после чего добавил уже тише: — Если ты понимаешь, о чем я говорю, государь.

— Понимаю, — протянул император, рассматривая узор на стене за спиной Нарышкина, — от чего ж не понять.

А затем Его Величество перевел тяжелый взгляд на боярина и произнес:

— Понимания мало. Нужно доказать, Витя. Сможешь доказать — дам тебе княжеский титул. А не сможешь… — государь сделал паузу. — Ну, ты и сам все знаешь, что я тебе буду рассказывать.

Нарышкин нервно сглотнул, думая о том, что с одной стороны вроде бы пронесло. А с другой стороны все стало еще хуже.

Состояние беспамятства — не самый мой любимый вид отдыха, прямо скажем. Даже сны я предпочитаю без сновидений, потому что частенько в мою милую ламповую новую жизнь прорывались не слишком приятные истории из прошлой.

Мне виделось, что я снова лежал в полевом госпитале, и нас бомбят. А датчик рядом с моей койкой пищит противно-противно, и хочется швырнуть его об пол к чертовой матери, но руки не поднимаются.

В нос ударил резкий запах больницы. Не такой, как в полевом госпитале, и не такой, как в госпиталях столичных.

Другой. Как будто бы свежее.

И ткань кровати ощущается намного чище. И даже не просто чище, а словно нежнее. Не грубый дешевый хлопок, а прям гостиничный вариант.

Но датчик все равно пищит, сука. Сейчас точно разобью.

Я с трудом разлепил глаза и, наверное, целую минуту пялился в пространство, пытаясь осознать, кто я и где, собственно, нахожусь.

Шикарная светлая палата. Дорогое оборудование.