Истребитель. Ас из будущего

Глушитель отключил – мощность отбирает, ручку газа до упора вперед. Ну, выручай, родимый!

Самолетик взял разбег и взмыл в воздух. Ура! Половина дела сделана. Теперь бы до своих добраться и сесть благополучно. Небось на своем аэродроме его уже не ждут, потеряли. Плохо, что подсветку не организуют, с момента его вылета почти сутки прошли.

Через четверть часа Тихон прошел над линией фронта. Внизу – осветительные ракеты, вспышки выстрелов.

Как только пересек передовую, настроение поднялось, и он стал помаленьку снижаться. На высоте прохладно, немка небось озябла – уж в ее-то форме.

Уже аэродром должен быть, а внизу темнота.

На сотне метров Тихон стал закладывать виражи. Если аэродром где-то рядом, должны услышать шум двигателя – на У-2 выхлоп характерный. Не дураки, догадаются, что своему посадка нужна.

Но все эти рассуждения правильны, если аэродром под ним. Но если аэродром в стороне и он с расчетами ошибся, будет обидно: выкрутиться в такой передряге и разбиться при посадке…

Слева, километров в полутора, взлетела зеленая ракета, и Тихон направил туда свой самолет. Скоро закончится бензин, надо поторапливаться.

Едва Тихон приблизился к месту сигнала, вспыхнул прожектор – как раз по курсу. Тихон прибрал газ, двигатель чихнул пару раз и заглох. Но это уже ничего не меняло. Полоса перед ним, он ее видит, а самолет управляемо планирует.

Сел! Под колесами захрустел, зашуршал гравий. А вот инерции зарулить на стоянку или к штабу, да чтобы с шиком, не получилось, остановился на середине полосы.

Прожектор сразу погас, к самолету кинулись механики, техники, облепили и вытолкали с полосы. Это первым делом, вдруг полоса срочно нужна будет – такому же бедолаге, как и он сам.

Самолет быстро и дружно закатили на стоянку.

Аэродромный люд начал расходиться. Самолет помогли закатить на стоянку, а теперь у каждого свои дела.

Немка в кабине задергалась, и Иван в испуге спросил:

– Кто у тебя там, в задней кабине?

– Как есть немка. Вот что, разговоры потом разводить будем. Я в штаб, а ты никого к самолету не подпускай и немке выбраться не дай.

– Что мне ее, силой удерживать?

– Силой. Я так даже ее два раза кулаком приласкал.

Иван только хмыкнул удивленно, а Тихон направился в штаб эскадрильи.

Его появления там никто не ждал. Начальник штаба только головой покачал:

– Мы тебя уже в списки потерь внесли.

– Поторопились. Надо звонить этим в НКВД, или еще куда. Посылку живую я привез с той стороны фронта.

– Звонили уже ночью и утром, телефон оборвали. А где ты сутки был?

– Обстреляли меня с земли. Пробили бензопровод, сел на вынужденную. Днем неисправность устранил, а поздним вечером вылетел.

– Надо же, как повезло! Ты к самолету иди и посторонних к нему не подпускай.

Тихон подошел к стартеру – так называли выпускающего.