Истребитель. Ас из будущего

– Что, и нашего тоже?

– У нас что, две камеры? Он пока не наш, задержанный. Приедет из НКВД начальник – разберется.

– Товарищ лейтенант, свяжитесь с полком, пусть за мной приедут.

– Надо будет – свяжемся.

И тут Тихон взбунтовался:

– Меня, «сталинского сокола» – к немцам? Я их самолет сбил, летчиков в плен взял – и меня к немцам?! Нет такого в Уставе караульной службы!

Сам Устав писался еще до войны, и о немцах там слова не было. Да и не держал Тихон его в руках никогда в жизни. Но он предполагал, что есть какие-то положения, внутренние инструкции о содержании задержанных.

Тихон был напорист, чувствовал за собой правду, и лейтенант задумался. А если задержанный в самом деле немецкий самолет сбил и его экипаж в плен взял? Нехорошо получится, можно от начальства по шапке схлопотать, а то и на фронт загреметь – взводным. А о том, сколько дней взводный в окопе живет, лейтенант знал.

– Ладно. Сунцов! Определи его в карцер!

– Помещение холодное, но отдельное.

Тихон надеялся, что замерзнуть в теплом комбинезоне он не успеет – или из полка приедут его выручать, или начальник лейтенанта появится.

– Горячего чаю не принесешь? Замерз я что-то…

– Я за тебя чуть не погиб, а ты чаю жалеешь? Дрянь ты человек, Сунцов.

Ефрейтор загремел ключами.

Тихон присел на пол в углу – даже топчана нет, чтобы прилечь.

За окном рассвело. Утро было хмурым, с низкими облаками, предвещавшими снег. Стало быть, полетов сегодня не будет. А впрочем, он уже «безлошадный», что ему до погоды?

Часа через два загремели ключи, отворилась дверь. На пороге стоял Сунцов:

Тихона вместе с немцами погрузили в грузовик, и, пустив клуб дыма и пара из выхлопной трубы, «полуторка» тронулась.

Однако только они выехали из села, как навстречу им попалась черная «эмка». Проскочила, резко затормозила, развернулась в два приема и устремилась вдогонку. Обогнав, остановилась посередине узкой дороги.

Грузовику некуда было деваться, и он тоже встал. Из кабины «полуторки» выбрался на подножку старшина:

Но из «эмки» вышли двое командиров. Тихон их не видел, поскольку сидел на дне грузовика, вместе с немцами – под прицелом винтовок двух конвойных.

– Ты как с командиром разговариваешь, старшина? Ко мне!

Голос был грозный, и Тихон узнал своего комэска. Все же лейтенант дозвонился в полк… Наверняка интересовался, не их ли пилот сбит. Погода нелетная, их летчик задержан, вот комэск с одним из старших штурманов и поехал. Штурман по званию капитан, мужик боевой, для поддержки – самое то.

Старшина спрыгнул с подножки грузовика и бегом к командиру. Взводный на черной «эмке» ездить не будет. Раз приказывает – значит, имеет на то право.