Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

Оксана сунула мне в рот баранку. Что мне оставалось делать? Хрусть, и все! Быстро пережевав, проглотил яство, чем снова вызвал восторг детишек.

Спустя какое-то время в зал вошли еще несколько групп детей, среди которых были и те, кто не ходил, а ползал. Вы знаете, хотя у меня и собачье сердце, но в тот момент и оно обливалось кровью. Постепенно дети осмелели так, что стали прикасаться ко мне, гладить. Одна девочка обняла меня и крепко-крепко прижала к себе. Я слышал, как колотилось ее сердечко – то ли от страха, то ли от восторга. Я смотрел на этих тяжело больных детей и благодарил тех людей, которые окружили их заботой и лаской. Не думаю, что здесь, в этом учреждении, можно притвориться добрым. Нет, поведение детей сразу бы выдало показуху и притворство взрослых. Эти дети принимают любовь еще до того, как вы ее проявили.

Те дети, которые могли говорить, задали, наверное, в тот вечер миллион вопросов. Конечно, в обычной школе эти вопросы могли показаться странными, но здесь на них охотно отвечали и Максим, и Оксана.

Дети так разошлись, что оттащить от меня их было уже невозможно. Они облепили меня, и кто гладил, кто стал бодаться со мной, голова к голове. А мне было радостно оттого, что я смог развеселить этих несчастных малышей. Дело шло к ужину, но никто не хотел со мной расставаться. Но все же воспитателям удалось убедить детей, что пора прощаться с гостями.

Мы договорились, что будем приезжать в детский дом почаще.

По дороге домой среди моих родственников состоялся очень важный и интересный разговор.

– Я не понимаю, – возмущалась Оксана, – зачем на вывеске детского дома пишут все подробности?

– Что за подробности? – не сразу понял Максим. – Ты о чем?

– Ну, вот ты видел, что у входа висит? – спросила Оксана.

– Нет, – покачал головой Максим. – А что там?

– Что это такое? Я еще впервые, когда увидела вывеску в простом детском доме, и то обомлела. Представляешь? Там написано: «Государственное образовательное учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», а здесь так и совсем приписали такую зловещую фразу «…для умственно отсталых детей».

– И что тебе в этой вывеске не понравилось? – удивленно спросил Максим. – Ты бы как написала?

– А зачем это вывешивать на всеобщее обозрение? – развела руками Оксана. – Дети ходят мимо этой вывески и читают каждый день. Зачем им напоминать об этом?

– Окси, но это же госучреждение, – возразил Максим, – они ведь обязаны…

– Да в том-то и дело, что обязаны. Я и не виню персонал детского дома. Но министерство образования чем думает? Неужели нельзя всю эту бюрократическую муть хранить просто в документах, в каких-то там папках, поглубже в сейфах чиновников? А на вывесках написать, к примеру, «Детский дом имени Юрия Гагарина».