Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

 – Даже странно, что он до сих пор тебе, Андрей, не рассказал.

– Да ничего странного, – проворчал Палыч, – время такое было, что и байки на службе не потравишь. И то хорошо, хоть сейчас что есть вспомнить. Ну, значит, так. Сосед по лестничной площадке сообщил, что в наш овощной завезли свежие огурчики, ну, я сумку хвать и в магазин – думаю, на зиму три-четыре баночки закрутим. Жулька увязался за мной. Прибежал, занял очередь, слышу, продавщица объявляет: «Три кило в одни руки». Думаю, на засолку маловато будет. И тут, как только подошла моя очередь, мне вдруг в голову пришла шальная мысль. Я говорю продавщице:

– А где второй? – крутит она головой по сторонам.

– А вот он, – киваю я на Жульку, а он так преданно смотрит продавщице в глаза и виляет хвостом.

– Вы что? – воскликнула продавщица. – Шутить вздумали?

– Никак нет, уважаемая, – пожимаю я плечами. – Это член моей семьи…

– Да что он тут дурака валяет? Отпускай ему три кило и давай очередь не задерживай, – стали возмущаться в очереди.

– И что вы мне прикажете? – я решил идти ва-банк. – Морить голодом собаку? Да она у меня ничего, кроме огурцов, свежих и соленых, не ест. Я на нее тоже банки на зиму закрываю.

– Ну, мужик, ты и фантазер! – возмутился гражданин из очереди и говорит продавщице: – Маня, за мой счет взвесь-ка ему огурец, мы сейчас проверим этого баснописца.

Я смотрю в глаза Жульке и мысленно молю его: «Жуленька, миленький, не подведи, скушай огурчик. Я тебе дома всю колбасу из холодильника отдам, если она там осталась…»

Продавщица не сразу решилась на эксперимент.

– Да ну его, к бесам, – говорит. – Разве не видишь, он разыгрывает нас.

– Ничего я не разыгрываю, – тут меня уже заело, я спрашиваю: – Жуля, хочешь огурчика?

Жуля встал и завилял хвостом. Из очереди раздались голоса:

– Маня, дай собаке огурец, пусть докажет!

Маня, не выдержав напора толпы, бросает под ноги собаке огурец. Тот понюхал его и отвернулся.

– Ну вот! – заорала толпа. А главный экспериментатор сжал кулаки.

– Спокойно! – громко крикнул я. – Спокойно! У меня собака с чужих рук не ест, а тем более с земли. Что за унижение четвероногого друга?

Толпа затихла. Я поднимаю огурец с земли, тщательно его вытираю и, протягивая Жульке, говорю:

– Жуленька, вот твое любимое лакомство. Можно! Кушай.

Народ стих так, что в магазине стало слышно бьющуюся о стекло муху. Жуля смотрит то на меня, то на огурец, я повторяю: «Можно!» И собака поняла, если она сейчас не сожрет этот злосчастный овощ, это будет равносильно предательству своего хозяина. Мой верный друг раскрывает пасть, и на весь магазин раздается громкий хруст. Я видел, как ему это тяжело далось, да это все равно, что мне живую лягушку съесть. Но ни один мускул не дрогнул на морде у моей собаки.