Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

Осторожно двинулся к ней, ведомый слабеньким свечением фонаря с замазанными краской стеклами, и, шагая с каждым следующим мгновением все медленней, добрался наконец до подножки.

– Добрый вечер, солдат.

Едва лишь прозвучал этот голос, как мой собственный мне изменил, а рука, сжимавшая эфес, задрожала. А может, это вовсе не ловушка? Быть может, Анхелика меня и вправду любит и приехала сюда во исполнение своего обещания? На козлах виднелся силуэт мужской фигуры, а вторая помещалась на запятках – двое безмолвных слуг охраняли фрейлину ее величества.

– Приятно было убедиться, что ты не трус.

Я снял берет. В немощном свете едва можно было различить обивку кареты и золото волос Анхелики. Забыв про все опасения, я поставил ногу на откинутую подножку. Нежный аромат окутал меня, как ласкающее прикосновение, – это был аромат ее кожи, и я подумал, что за счастье вдохнуть его можно и жизнью рискнуть.

Последовало молчание. А когда Анхелика вновь заговорила, в голосе ее мне почудилось удивление.

– Ты либо очень глуп… – произнесла она, – либо настоящий кабальеро.

Молча – слишком переполняло меня счастье, чтобы осквернять его словами, – я смотрел на нее и видел, как поблескивают в полутьме ее глаза.

Потом дотронулся до атласа ее платья:

– Вы ведь сказали, что любите меня…

И вновь наступила тишина, нарушаемая лишь ржанием мулов. Я слышал, как кучер, успокаивая их, слегка пошевеливает вожжами. Лакей на запятках оставался безмолвной тенью.

– Правда? – Она будто припоминала слова, прозвучавшие утром в Алькасаре. – Ну, значит, так и есть.

– А я люблю вас, – объявил я.

– И потому пришел сюда?

Она придвинулась ко мне. Богом клянусь, я чувствовал на лице прикосновение ее локонов.

– В таком случае ты достоин награды.

С бесконечной нежностью она провела ладонью по моей щеке, а потом на мгновение прильнула мягкими свежими губами к моим губам. И тотчас отшатнулась в глубину кареты.

– Это только первый платеж, – прошептала она. – Сумеешь остаться жив – взыщешь остальное.

Повинуясь ее краткому приказу, кучер щелкнул бичом. Карета тронулась и покатила. А я остался стоять как громом пораженный, в одной руке держа берет, а пальцы другой недоверчиво прижимая к губам, на которых еще горел поцелуй Анхелики де Алькесар.

Сорвавшаяся со своей оси вселенная закружилась передо мной, и прошло еще немало времени, прежде чем ко мне вернулась способность рассуждать здраво.

Тогда я оглянулся и увидел несколько темных силуэтов.

Они вышли из-под деревьев, из плотной тьмы. Семь темных фигур в плащах и шляпах приближались так неторопливо, словно времени у них в запасе было сколько угодно. Я почувствовал, как под буйволовой кожей покрываюсь гусиной.

– Черт возьми, мальчишка-то один, – произнес кто-то из них.