Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

«Случалось вляпываться и в дела погрязнее», – будто говорило это молчание. Ольямедилья, судя по всему, истолковал его правильно, потому что медленно склонил голову, как бы показывая, что принимает сказанное к сведению и по тонкости душевного своего устройства в расспросы вдаваться не намерен. Что же касается Джеронимо Гараффы и его слуги, то в эту минуту их обоих – связанных, с заткнутыми кляпом ртами – закрытая карета увозила из Севильи в сопровождении нескольких зловещего вида альгвасилов, которых Ольямедилья, вероятно, оповестил заранее, ибо появились они в доме генуэзца как по волшебству и, уняв любопытство соседей волшебным же заклинанием «Святейшая инквизиция!», унеслись вместе с арестованными в сторону Кармонских ворот.

Куда лежал их дальнейший путь, капитан не знал и ни малейшего желания знать не испытывал.

Ольямедилья, расстегнув камзол, извлек из внутреннего кармана вдвое сложенную бумагу, скрепленную сургучной печатью, подержал ее несколько мгновений на весу, будто отгоняя последние колебания, и положил на стол перед капитаном.

– Платежное поручение, – возвестил он. – Предъявителю сего в банке Жозефа Аренсаны, что на площади Сан-Сальвадор, без всяких вопросов будет выплачено пятьдесят дублонов золотом.

Старых дублонов.

Алатристе покосился на бумагу, не беря ее в руки. Так называемые старые дублоны весьма ценились в ту пору. Отчеканенные из золота высшей пробы лет сто назад, при блаженной памяти государях Изабелле и Фердинанде, отчего и назывались еще «двуспальными», они котировались выше всех прочих монет одного с ними достоинства, и Алатристе знал людей, которые за одну такую монетку согласились бы зарезать родную мать.

– По окончании всего дела, – прибавил Ольямедилья, – получите вшестеро больше.

Счетовод задумчиво рассматривал свой стакан, на поверхности которого, делая бесплодные попытки выбраться, плавала мошка, а потом, не переставая внимательно следить за погибающей, сказал:

– Флот прибывает через трое суток.

– Сколько людей потребуется?

– Вам лучше знать. Если верить генуэзцу, экипаж «Никлаасбергена» – человек двадцать с чем-то плюс шкипер и штурман. Кроме него, все – голландцы и фламандцы. Не исключено, что в Санлукаре возьмут на борт еще нескольких испанцев с грузом.

А в нашем распоряжении – одна ночь.

– Значит, человек двенадцать, может, пятнадцать, – быстро прикинул в уме капитан. – Те, кого я смогу подрядить за это золото, справятся…

Ольямедилья уклончиво повел плечом, давая понять: то, с чем должны будут справиться люди Алатристе, его не касается.

– Ваша команда должна быть готова накануне. Поплывете вниз по реке до Санлукара, с тем чтобы оказаться там под вечер… – Счетовод утопил подбородок в воротнике, словно соображая, не забыл ли чего.