По праву сильного (СИ)

От злости я умудряюсь дотянуться до его запястий и царапаю их, впиваюсь в них пальцами, но лишь когда я окончательно не выдерживаю и тянусь к своим соскам, превратившимся в болезненные тугие шарики, Денис психует и, ухватив меня за руки, наваливается всем телом. Короткими и быстрыми толчками в глубину он доводит меня до сокрушительного оргазма, в последний момент вбирая сосок в рот.

Меня просто смывает из этой реальности волна ощущений.

Даже не физически, я эмоционально не выдерживаю этот накал.

Последнее, что я чувствую, перед тем, как выключиться, как все еще продолжающий двигаться во мне Ящер, сцеловывает мои слезы, выступившие на глазах.

Глава 41

Открыв глаза, понимаю, что еще темно. Бра выкручен на минимум, и свет падает только на тумбочку.

Я лежу на разобранной постели. Смутно припоминая, что чувствовала, как Денис вытаскивает из-под меня покрывало и перекладывает меня на подушку. Жемчуг приятно холодит кожу.

Во сне, где я спасалась от перегорания, я, видимо, переползла на Гордеева, спящего, забросив правую руку за голову. Левую, я, скорее всего, ему отлежала, оккупировав плечо.

Осторожно пошевелившись, оцениваю свое состояние как «укатанное». Пирожочек снизу тоже жалуется, что его нафаршировали до отказа. Киску печет, но разомлевший мозг и размякшее тело отказываются считать это негативным фактором.

Вспомнив, что предшествовало, провалу в сон, чувствую слабый спазм внизу живота. Господи, неужели я настолько ненасытная?

Ведь с бывшим такого не было, это называется «вошла во вкус»?"

"Привыкшие к полумраку глаза выхватывают картину, от которой у меня перехватывает дыхание. Сбившееся в ногах одеяло не скрывает от моего взгляда ничего.

Мужское смуглое тело в татуировках, бугрящиеся мышцы на груди, плоский живот с дорожкой волос, указывающей стрелой на лежащий у Дениса на бедре толстый пресыщенный член. Моя белая, закинутая на Гордеева нога, почти касается коленом головки, лишь слегка выглядывающей из крайней плоти.

Мерно поднимающая грудь Ящера подсказывает, что он спит. Пока он не видит, я могу себе позволить самую малость.

Я поглаживаю его грудь, провожу рукой до твердого, словно гранит, живота, потираюсь о его бок сосками и, разумеется, нарушаю его сон.

Он ничего не говорит, я понимаю, что хищник проснулся, лишь по изменившемуся ритму дыхания. Молчание Дениса я решаю принять за разрешение и опускаю руку ниже, запутываясь пальцами в жестких волосках, обхватываю двумя пальцами толстое основание ствола.

Гордеев лишь поворачивает голову и зарывается носом мне в волосы, позволяя мне это самоуправство. Не поднимая на него глаз, я провожу ладошкой вдоль члена и дойдя до конца, слегка сдвигаю крайнюю плоть.