Киллер навсегда

Конвоир запер снаружи дверь, Казарин уселся, попытался принять раскованную позу, чуть не упал и выдал коронную фразу про своего адвоката.

— А с вами я говорить не буду, — добавил он через минуту, обеспокоенный доброжелательным молчанием опера. — Категорически.

— Потому что вы мне не верите. А все, что хотел, я уже сказал следователю.

— И как ты думаешь, что теперь с тобой будет?

— Отпустят, — Рома передернул плечами. — Адвокат обещал.

— У тебя раньше бывали неприятности с законом?

— Зачем тебе постоянный договор с адвокатом?

— Никогда не помешает его иметь…

— …особенно, когда платит кто-то другой, — закончил Волгин.

 — Очередная наивная дурочка. Вроде Инны.

— Да уж, Инна была наивной! — Пауза. — А сами-то вы кто? Что в этой жизни видели? Целый день вертеться между бомжами и бандитами: если первые «тубиком» не наградят, так вторые рано или поздно подстрелят. Днем вертеться, а по вечерам водку жрать за два двадцать, занюхивая рукавом уснувшего товарища. Это, что ли, жизнь?

— Каждый устраивается как может.

— Вот и я о том же. А больше мне нечего вам сказать.

— У тебя еще не худший вариант.

По крайней мере, никого не грабишь и не насилуешь, наоборот, свет и радость ты приносишь людям.

— Кое-что умеем. Вот вы меня лет на пятнадцать старше. У вас сколько баб было? — Трехдневное воздержание давалось Роме труднее, чем привыкание к жидкой баланде, и если уж не суждено было заняться любимым делом, то хотя бы потрепаться очень хотелось. — Готов поспорить, что у меня — раз в десять больше. Мне всего двадцать два, а уже за три сотни зашкалило. Кому из нас будет что вспомнить, когда помирать придется?

— Дурак ты, Рома.

Не о том сейчас думаешь.

— Может, и дурак, но своего не упущу.

— Меня, Рома, чтоб убить, очень постараться надо. А такому цыпленку, как ты, шею свернуть — как от пургена обосраться. Не задумывался об этом в свете последних событий? Ты бицепсами не играйся, они тебя не спасут.

— Какая такая Света? — Казарин искренне не понял.

— Ты ведь не убивал…

— Да что вы говорите!

— …тебя подставили. Крепко подставили. Я говорю «не убивал» не потому, что клятвам твоим поверил, а потому, что имел возможность рассмотреть тебя поближе.

Человека задушить — не так просто, даже девчонку слабую. Надо внутри что-то иметь. Какой-то стержень, что ли, или заряд, отрицательно направленный. А у тебя нет ни черта, одна оболочка внешняя. Надави посильнее — и лопнет. Такие, как ты, конечно, тоже убивают, дурное дело не хитрое, но выглядит это совсем по-другому. Так что Инну ты не трогал.

— Вот спасибо большое! Что ж вы меня тогда в каземате держите? Невинного-то человека! Грех на душу берете.

— А где ж тебя держать? Отпустим — и не найдем потом.