Киллер навсегда

Тоже из бывших ментов, всю жизнь баранку крутил, уволился в девяносто третьем, одно время в «Галсе» трудился водилой, потом сократили. У него с трупом были тесные дружеские отношения. Одна беда — никаких его концов не найти. Был прописан в милицейской общаге, после увольнения комнаты лишили, новой прописки не поимел. Якобы где-то в пригороде есть у него домик, там он и живет. В «Галсе» клянутся, что адрес знал только Варламов. Свистят, наверное. Хочешь, чиркани данные этого Паши, может, тебе повезет больше…

— А фамилия Локтионов нигде не мелькала?

— Есть такая буква в этом слове… Приятель Варламова со студенческих лет. Общались до последнего времени. Может, и знает чего. Он ко мне подойти должен. А что такое?

— Двадцать первого числа у него задушили жену.

— Опаньки! Ни хрена себе сюжетец… В дверь постучали.

Замерев на пороге, Эдуард Анатольевич удивленно смотрел на Волгина.

— В Старославянске застрелился Казарин…

…Катышев нависал над своим столом, опершись руками в столешницу, и смотрел на Волгина осуждающе, словно именно Сергей завалил несчастного плейбоя.

— Только что сообщили. Пустил пулю в лоб на квартире подруги.

— Она не видела. Она была на работе. А он оставил записку. Посмертную.

— Посмертных записок не бывает.

— Не умничай. Знаешь, что в ней?

— Признание в убийстве Инны?

— Уже от кого-то слышал?

— Тогда догадайся, что он про тебя написал.

— Написал, что мы душили ее вместе.

— Все смеешься? Зря смеешься. Уже не смешно. Ты обыск на его квартире проводил? Проводил. И просмотрел револьвер, из которого он шмальнул себе в башку!

— Что за бред? Да восемьдесят процентов обысков проходят без результата.

— Он объясняет это по-другому. Я опрошу понятых, которых ты записал в протокол. Надеюсь, ты их не из головы выдумал?

— По закону, ты должен был взять с собой Казарина или кого-то из его родственников. В крайнем случае, представителя жэка.

— Кто с тобой был? Родионов? Скажи ему, пусть пишет рапорт.

— Я не закончил. Казарин написал, что в ИВСе ты вымогал у него взятку. Он хотел сознаться, но ты его опередил, сказал, что за пару зеленых готов организовать его освобождение.

— За два бакса? Да никогда в жизни!

— За две штуки. Якобы доказательств хватает и ты можешь его арестовать, но за пару тонн гарантируешь освобождение с дальнейшим прекращением дела.

— Василич, тебе не смешно?

— Грустно. И стыдно, бля! Естественно, он раздумал признаваться. Шум уже пошел. На самом верху. На высшем уровне, — Катышев указал пальцем в потолок, за которым была только жестяная крыша, над которой шумел ветер. — На тебя и раньше жаловались. В том числе и на вымогательство взятки.

— Ты это им объяснишь. Ты чо, не догоняешь, чем для тебя это пахнет? Они проведут проверку.