Киллер навсегда

— На х… ты мне там нужна! — рассмеялся он. В дверях показался Брут. Тоже обколотый. Улыбка — от уха до уха.

Стенли махнул рукой. Неоднозначно махнул. Можно понять — проваливай,, а можно — присоединяйся, Брутелло. В первый раз, что ли?

Брут пристроился к сестренке спереди. Дело пошло веселее. Нинка теперь молчала, зато Брут ухал так, что сыпалась штукатурка, и в животе у него бурчало, входя в резонанс с трясущимися трубами в ванной. Сколько Стенли помнил — они всегда тряслись… А морда у Брута была глупой, под стать кликухе, зенки, того и гляди, вывалятся, из пасти торчат обломки черных зубов, и таким перегаром несет… Стенли хотел сунуть ему в морду, чтоб не скалился и замолчал, но тут стало не до него.

— Вы пока тут кончайте, а я пойду покурю, — ухмыльнулся Стенли, подтягивая трусы; выходя, он увидел, как Брут пристраивается к сестренке на его место.

В кухне Стенли нашел остатки вчерашней яичницы и перекусил. Последняя вилка, давно потерялась, и он рвал застывшую глазунью руками, предплечьем вытирая текший по подбородку желток. Хорошо!

По радио гоняли блатняк. Стенли притопывал ногой, не очень попадая в такт. Пели про урку, который, сидя в лагере, получил от мамы письмо и «пошел на рывок», про волка, с которым беглец разошелся по понятиям, чисто конкретно ему все объяснив, и про солдата, который этого урку в конце концов шлепнул. Душевно пели. С чувством. Умел бы Стенли плакать — заплакал бы.

Но плакать он не умел, получалось только заставлять это делать других.

Парамоша помимо денег обещал дать хорошую наколку на квартиру. Похоже на правду. Родаки у него обеспеченные, знакомых всяких до фига. Непонятно, чего Парамоша к ним прибился. Все вроде есть, всего хватает. Но — прибился и прибился, был бы толк. А толк был. И соображал Парамоша получше других, и руками-ногами махать умел, как положено, без всяких скидок. Вот только на бабу свою много тратит. Она тоже из приличных. Теплое пойло на рваном матрасе, один «баян» на толпу и порево без душа ее не устраивают. Ночные клубы, дискотеки, простыни шелковые, крабов в постель… Какого хера на эту муру бабки тратить? Но это — Парамошино дело. Лишь бы отдавал вовремя и с процентами. Пока не подводил. Знает, что может быть за заминку. Папа с мамой не помогут.

Выгорит с квартирой или нет? Прошлый раз получилось. Удачно все получилось. Не пробухали бы все за три дня — уже сейчас он мог бы уехать. Но тогда еще не было так жарко, тогда его не искали, он еще не пропустил судебное заседание за трехлетней давности грабеж, и судья еще не хлопнул свою поганую колотуху на постановление об аресте.

Стенли оделся и вышел на улицу. Стоя возле подъезда, накинул капюшон ветровки, привычно стрельнул взглядом вправо-влево. Чисто, ментов нет. Можно идти. До Парамоши — пять минут медленным шагом.