Киллер навсегда

Заодно и ее прощупаешь…

— Да идите вы! Хоть сейчас о работе можно не думать?

Медсестра отогнала Хмарова от телефона, и разговор прервался. Волгин повесил трубку с облегчением. Конструктивных решений в таком состоянии все равно не примешь. Вместо того чтобы ломать голову и терзаться угрызениями, лучше отдохнуть до утра. Оно мудренее. По крайней мере, так кажется вечерами.

В квартале от дома Волгина Актер, прослушавший разговор опера с осведомителем, удовлетворенно подмигнул своему отражению в зеркале. Он был прав, когда решил вывести Хмарова из игры. Неизвестно, что этот стукачок успел разведать. Вряд ли много, но теперь уж точно ничего не сумеет: месяцок больничного ему обеспечен, а после выписки он, надо полагать, станет больше думать о себе, нежели о поручениях своего куратора. А если постараться — совсем чуть-чуть постараться, не напрягаясь, — то можно его и перевербовать.

Актер сцепил руки за головой. Правая слегка побаливала — дыня у Хмарова оказалась на удивление крепкой.

Поехать домой — или выждать немного? Вдруг Волгину еще кто-нибудь позвонит? Надо с ним что-то делать. Совсем опер заигрался. Даже несмотря на то, что отстранен от работы. «Что ж, если рабочих проблем тебе не хватает — подумаем, как создать личные, — решил Актер. — Такие создадим, что тебе, дорогой, быстро расхочется в ковбоев играть. Когда на своей жопе штаны загорятся — только и будешь думать, как их потушить, про все остальное забудешь… Главное, про меня забудешь».

Актер чувствовал себя очень хорошо. День выдался удачным. Несмотря ни на что, он получил от Локтионова деньги и скоро получит еще, один враг выведен из строя, второй близок к этому.

Он закрыл глаза и представил домик на берегу моря. Два этажа, красный кирпич и черепица, солнечная терраса, на которой они по вечерам будут ужинать. И непременно бассейн. Один край бассейна будет пологим и покрытым чистейшим песком — для Карины с Виктором, на другом он поставит вышку для прыжков.

По стеклам и капоту стучали холодные дождевые капли, но в салоне стало тепло и светло от южного солнца.

Звонка Татьяны Волгин никак не ждал.

— Привет, — легко сказала она.

Так легко, словно не было ничего. Ни долгих лет семейной жизни, со всем плохим и хорошим, что они вместили, ни тягостного развода, ни дурацкой последней встречи.

— Здорово, — ответил он нарочито грубо. Она не обратила внимания.

— Я рада за тебя. Ты не хочешь встретиться? Мне надо кое-что забрать.

Все верно, некоторые ее вещи еще оставались. На тряпки, давно вышедшие из моды, она, конечно же, не посмотрит, но были еще всякие дорогие ей безделушки — в том числе и те, которые дарил ей когда-то он. Как давно это было… Зачем они ей теперь?

— Как Славик? — спросил он.

— Нормально, — ответила она. Слышно было очень хорошо.