Киллер навсегда

Три плотные фигуры в спортивных костюмах прыгнули на оперов как раз сверху, прыгнули молча и собранно, готовые к драке, привыкшие побеждать.

Волгин увернулся от первого нападавшего, но поскользнулся, упал и пропустил удар по голове. Ударил в ответ — попал, но слабо, и тут же один из «костюмов», хрипя и брызгая слюной, навалился сверху, молотя как заведенный коротенькими накачанными ручками.

Справа-слева, справа-слева… Волгин «поплыл»…

Родионову повезло больше. Не владея хитрыми приемами единоборств, он привык драться «по-простому», но очень эффективно, используя в основном комбинацию «рукой в морду — ногой в пах», и успел вырубить рослого парня с замашками каратиста. Второй нырнул оперу в ноги и повалил его. Сцепившись, они покатились по земле, осыпая друг друга ударами. Карман спортивной куртки треснул, и вывалилась портативная рация.

Волгину все-таки удалось уклониться, и кулак смачно впечатался в грязь около головы. Схватив противника за грудки, рывком подтянул к себе и ударил большим пальцем в глаз.

В советском кино милиционеры такого не делали.

Парень, держась за лицо, плюхнулся на задницу, взвыл и потряс головой.

— Атас, это менты! — донесся из динамика рации неожиданно четкий голос, и все на мгновение замерли. — Шура, съе…вай!

Шура не заставил себя уговаривать. Отпустив Родионова, он стартовал с пробуксовкой и оказался на тропинке раньше, чем остальные успели что-то понять.

Рация осталась валяться в грязи.

Вторым ретировался каратист. Бежал он враскорячку, придерживая отбитое место, и можно было его запросто догнать — но догонять никого не хотелось.

— Увидимся, падла! — Спотыкаясь, третий выбрался наверх, и там его подхватили, появился кто-то свежий, не принимавший участия в драке; он помог добраться до машины, и «лэндкрузер» ушел со стоянки, провожаемый удивленными взглядами автовладельцев-заводчан.

— Ты как? — спросил Родионов. Волгин выплюнул крошево зубной эмали, потрогал лицо. Челюсть вроде на месте, а вот нос, несомненно, сломан, но, похоже, без смещения. Наверняка и сотрясение заработал, в течение суток оно проявится. Ответил зло:

— Как последний мудак.

Встал, с ненавистью посмотрел на изгвазданную одежду:

Родионов пожал плечами. У него были другие проблемы. Физически он пострадал меньше, зато гардероб его не поражал обширностью; неизвестно, в чем завтра выходить на работу. Должны, конечно, платить компенсацию за вещи, испорченные в интересах службы… Так ведь много чего должны; не нравится — увольняйся.

Волгин поднял «дипломат», пальцем подцепил защелку и обломил ноготь.

— Всё один к одному…

Крышка откинулась, и опера уставились на пустое черное нутро кейса.

Не было там пятидесяти тысяч долларов. Ни одного бакса не было. Только пыль по углам.