Комендантский час

В сенях загремело ведро, появился хозяин с литровой металлической фляжкой.

– Ну, товарищи милицейские, садитесь. – Он быстро разлил желтоватую, резко отдающую сивухой жидкость по стопкам. – С богом. – Хозяин опрокинул водку куда-то в бороду.

«Вот это да», – подумал Игорь и тоже одним махом выпил свою долю.

Самогон показался слишком теплым и очень крепким. Закуски не было, и Муравьев достал папиросы. Закурили.

– Ну, милицейские товарищи, – хитро прищурился хозяин, – какая во мне нужда?

– Ты, Кузьмич, – спросил Ефимов, – среди других свою корзинку узнать можешь?

– А то как же.

Очень даже просто. Я в донышке, когда плету, обязательно крест выкладываю. А зачем тебе мои корзины-то?

– Нашли мы одну, вроде твоя.

– Это какая, эта, что ли?

– И точно моя, я ее совсем недавно сделал.

– А кому, не помнишь?

– Ну как же, Виденеевым из Дарьина. Видишь, ручка проволокой обкручена, это их Витька сделал.

– Семья-то у них большая?

– У Виденеевых-то? Нет. Витька-пацан, невестка и сама старуха Мария Егоровна. А зачем они тебе?

– Дело, Кузьмич, у нас к ним срочное, безотлагательное дело…

У правления их ждал Полесов.

– Ну, что у тебя? – спросил он Муравьева.

– Вроде нашли. А у тебя?

Они опять с трудом протиснулись в тамбур и попали в маленькую комнату правления. Степан подошел к телефону, висевшему на стене, закрутил ручку. В трубке что-то шумело, слышались отдаленные разряды. Наконец женский голос ответил: «Город». Степан назвал номер райотдела и попросил соединить его с Даниловым. Они с Игорем по очереди условными выражениями доложили о результатах.

– В Дарьино я поеду сам, буду там через час, – сказал Данилов.

Степан повесил трубку, посмотрел на Игоря:

– Далеко до Дарьина?

– Надо у Ефимова спросить.

Игорь высунулся в окно и подозвал участкового:

– Ефимов, до Дарьина далеко?

Участковый, подумав, ответил:

– Если лесом напрямки – минут двадцать, а по дороге так час с гаком.

Они не успели еще дойти до околицы Глуховки, как их догнала полуторка, переделанная под автобус.

– Наша, – обрадовался Ефимов, – райотдельская.

Машина притормозила. Из кабины высунулся молодой светловолосый парень:

– В Дарьино.

Ты бы нас подбросил, Копытин. Со мной товарищи из Москвы, а по такой жаре пехом взмокнешь.

Через несколько минут они были на месте. Дарьино, в отличие от Глуховки, совершенно не пострадало от оккупации. Дома стояли так, как им и было положено. Казалось, что война и не заходила в эти места.

– Н-да, – сказал Муравьев, – у меня создалось впечатление, что мы попали в рай.

– Вроде того, – отозвался Ефимов, – лучшая деревня на моем участке. Видите, вон там дом под шифером. Там Виденеевы живут.