Комендантский час

Но в это время увидел, как от буфетной стойки к нему направляется юркий паренек в кепочке-малокозырке с четырьмя кружками пива в обеих руках. Нес он их аккуратно, стараясь не расплескать.

– Свободно? – Не дожидаясь ответа, паренек поставил кружки на стол и присел осторожно, словно кот.

– А может, у меня занято? Может, я подругу жду, к примеру, – Мишка, прищурившись, в упор поглядел на парня, – тогда как, а?

– Тогда я уйду, ты чего, уйду я. – Парень отодвинулся вместе со стулом.

– Ладно уж, сиди. – Мишка полез в карман, вытащил тридцатку. – Ну, в железку зарядим?

– С тобой-то? Нет.

С тобой пусть другие играют.

– По маленькой, чтоб время провести.

– Не знаешь ты закона, сявка. Когда тебе деловой говорит, все исполнять надо. Запомни: в блатную жизнь вход рупь стоит, вошел туда – исполняй закон, тогда в авторитете ходить будешь.

– Так я всегда. Как кликуха-то твоя будет? Может, я слышал.

– Червонец я. Мишка Червонец.

– Как же, – в голосе парня послышались уважительные нотки, – много слышал от старших. Говорили, что вы по самому краю пошли.

– Говорили, – Мишка выплеснул в рот остатки водки, лениво пожевал картошку, – они много чего говорят.

Сами падаль жрут, а нам завидуют. Значит, так, – он вынул из кармана скомканные деньги, – организуй выпить, закуску, ну, пива, конечно.

– Это мы в момент, прямо сейчас.

Парень метнулся к стойке, о чем-то зашептался с буфетчицей, показывая на Мишку. Минуты через две он вернулся, присел у стола:

– Сейчас все будет в лучшем виде.

– В компанию не примете? – спросил кто-то.

Мишка поднял глаза и увидел Сутулого.

– Спасибо. Ну, как там? – Сутулый обратился к пареньку.

– Все сейчас принесут, Сергей Сергеевич, вот Червонец гуляет.

– Ладно, потом я отвечу. Здорово, Михаил. Не признаешь?

– Теперь я тебя, Фомин, признал. А тогда нет, больно исхудал ты, что, чахотка бьет?

– Она. Врачи говорят: питаться лучше надо. Да где там… Каждую копейку горбом выбиваешь, прямо чистый лесоповал. – Фомин вздохнул, потянулся к кружке.

– Что-то я тебя на повале-то не видел, – ехидно сказал Мишка, – ты больше в нарядчиках придуривался.

– Кто как может, Миша, кому какая жизненная линия.

– А что ты меня пасешь, чего твои за мной бегают? Может, ты для МУРа стараешься?

– Ты меня за стукача держал когда разве? Нет.

Мне мальчики мои сказали, что есть у тебя золотишко. Вот я прицениться и хотел. Может, сторгуемся?

– Прямо здесь? – насмешливо спросил Костров.

– Зачем здесь, можем выйти.

– Золото есть и камни, только я им цену знаю.

– Про цену сейчас разговора нет. Слушок прошел, будто ты с каэрами спутался, у Резаного в банде был.

– Слушай меня внимательно, Фомин, – твердо сказал Мишка, – я сейчас и тебя и твою шестерку шлепну и уйду. – Он выдернул из-под пиджака пистолет.