Контрразведчик

Буквально через месяц кожаная одежда появилась у сотрудников чрезвычайных комиссий. Форма эта была поставлена англичанами для авиаторов в Архангельский порт, экспроприирована, роздана членам чрезвычайных комиссий, наделенных широчайшими полномочиями. Руководствовались «классовым чутьем», а не реальными доказательствами мнимой вины. Останавливали на улице, вели краткий допрос. Особо привлекали внимание люди, одетые добротно – в меховые шубы и шапки. Таких расстреливали на месте, как эксплуататоров-кровопийц. И неважно, купцом мужчина был или профессором университета. А уж форма офицерская, неважно какого ведомства, да хоть корпуса пограничной стражи или морская, на революционеров действовала, как красная тряпка на быка.

Уже на даче, оставшись с отцом наедине, Матвей рассказал о безобразиях, о бесчинствах и произволе, творящихся с одобрения новой власти.

– Я предупреждал, сын. И про то, что бумажные деньги в золото обратить надо. Да домик купить подальше от города.

– Так дачу купили в Ольгино.

– В Финляндии надо было, в Швеции, Италии. Новая власть развернет красный террор, кровь людская рекой литься будет.

– Бежать за границу, пока не перекрыли?

– А кому мы там нужны? Примут или очень богатого или ценного своими открытиями. А наших денег на жизнь не хватит. Вскорости Ленин с соратниками мир с германцами подпишут да гражданскую войну развяжут. Ты бы прибился к этой компании, с Ульяновым-то лично виделся, может вспомнит. Войди в доверие, стань своим. Ты же ныне пролетарий, везде себя в грудь бей, несуществующие заслуги перечисляй. Оставь скромность в стороне. Наверх пробьются болтуны, люди без принципов. Стисни зубы, притворись таким же. Но помни, кто ты есть на самом деле, о своих корнях, тогда человеком останешься.

– Еще бы! Жизнь свою ломать! А не хочешь – пробирайся на юг, в Крым, на Дон. Там все несогласные с новой властью собираться будут. Однако проиграют.

Страшно Матвею эти слова слышать. Страной кучка самозванцев руководить будет, да хорошо бы с толком, стране во благо. Тяжкие раздумья о судьбе своей и Родины. И затруднительно, мучительно определиться – на чьей ты стороне. Матвей в душе был патриотом, но сейчас на чью сторону встать? Отец явно против новой власти и не очень скрывает своего отношения. Но советует поступать прагматично, чтобы уцелеть, выжить. Разумом и опытом руководится, а не сердцем. Матвей, как и отец, дворянин, барон и царской властью не обижен. И среди своего круга людей не видел тех, кто был жесток или несправедлив к другим, кто ниже тебя званием, должностью, состоятельностью или образованием. Да, существуют сословия и классы, так такая система сложилась во всех странах и многие сотни, а то и тысячи лет назад.