Контрразведчик

И Матвей не видел повода эту систему ломать, причем с большой кровью. Новая система будет такой же.

Будут начальники и подчиненные, одни будут приказывать, другие исполнять. И уровень достатка будет разниться. Так было, есть и будет. Тогда зачем жертвы? Россия далеко не бездонна. Война еще не закончилась, а жертв неисчислимо много. Можно насчитать погибших в полках и эскадронах, но как счесть селян, погибших в прифронтовых деревнях, или детишек, сгинувших от голода, потому что отец, единственный кормилец, был призван в армию? Неделю просидел на даче, по словам отца – самое опасное время, когда уличные бои и можно попасть под шальную пулю. Потом выбрался в город и в гараж. А здесь чужие люди с красными бантами, при оружии. Увидев Матвея, завгар радостно вскричал:

– Вот наш лучший шофер!

И к Матвею, голос приглушил:

– Матвей, свози их за-ради Христа, куда прикажут. Меня едва к стенке не поставили, кричали, что саботирую распоряжения новой власти. А у меня из шоферов никого.

– Машина заправлена?

– Сам полный бак залил.

В гараж бензин получали железными бочками, перекачивали ручным насосом в бензобаки автомобилей.

– Ты чего там шепчешь? Пошевеливайтесь!

Матвей завел мотор, погрел немного. А чужаки уже в салон набились.

– Браток, давай к Смольному!

Матвей помалкивал. Что за люди – неизвестно. Все в цивильном, да разухабистые какие-то. И не блатные, таких он много повидал, но какие-то мутные. Всю дорогу пассажиры спорили, один размахивал «браунингом», и Матвей опасался, что тот в запале стрельнет, да в затылок. У «браунинга» спуск нежный, а у активного боевика понятия о безопасности обращения с оружием никакого.

Все же доехали. Тот, что с «браунингом», приказал:

– Стой здесь! Если кто экспроприировать автомобиль захочет, скажи – Николаева машина, пусть отвянут!

Часа два пришлось стоять, замерз. С реки холодом тянет, в машине печки нет. Выходил, делал приседания, размахивал руками, чтобы согреться. И невдомек было, что стоит у самого штаба переворота, что Ульянов там, кабинетом с телефоном обзавелся. Ранее в здании был институт благородных девиц, революционеры девушек разогнали. Здание удобное, с парком, подъезды со всех сторон и почти в центре. Уже и караулы выставили у дверей, и пулемет в окне второго этажа, опасаясь штурма. Бояться было кого. Несколько полков в городе на переформировании были и пополнении. И офицеры, и солдаты имели боевой опыт. Офицеры, по своему обыкновению, политики сторонились. Полагали – побузят, да выберут другой состав Думы и правительство. Знай бы они последствия переворота, смели бы бунтовщиков подчистую и один «максим» в окне штаб революционеров-заговорщиков не спас.

Пассажиры вернулись в прежнем составе, уже спокойные.