Контрразведчик

На автомобилях разъезжали партийцы, сотрудники ЧК. Поэтому патруль не встревожился, повернули головы. Еще секунда и в руках у Матвея оба револьвера. Дистанция метров семь-восемь. Промахнется только слепой. Стрелять стал с обеих рук. Выстрелов пять-шесть сделал. Между домами гулко отозвалось эхо. Никто не выглянул в окно, боялись.

Чекист и солдаты упали. Сомнительно, что женщина, попав в серьезный переплет, сможет запомнить номер машины. Слишком потрясена, шокирована. Поняла или нет, что неожиданный стрелок спас ее от неминуемой смерти?

– Беги скорее домой, если хочешь жить! – велел Матвей.

А она стояла, замерев, парализованная страхом.

– Уходи, на выстрелы патруль прибежит, плохо будет.

– Мужа убили, – тихо сказала женщина.

– Ему уже не поможешь. Дети есть? Подумай о них.

Женщина сделала шаг, другой, оглянулась, потом побежала. Матвей выбрался из машины. Мотор не глушил и дверцу не прикрыл. Обыскал чекиста, искал документы, а в первую очередь обнаружил в кармане увесистый сверток, фунта на два. Развернул тряпицу. Как и ожидал – золотые изделия – цепочка с крестиком, два перстня, кольцо, табакерка. Явно изымали у прохожих. То ли грабители, одетые под милицию, то ли чекисты, решившие быстро разбогатеть. А все едино – мерзавцы. Матвей опустил сверток в карман куртки. Ограбленным людям уже не вернуть, а оставлять не хотел, все равно достанется милиции или чекистам. Не брезговали они золотом, часами и прочим, имеющим серьезную стоимость. Причем особенно не стыдились, считали – заслуженное перераспределение неправедно нажитого. Анархисты даже лозунг выдвинули – «грабь награбленное».

Забрал из кобуры убитого револьвер, откинул дверцу барабана, присвистнул. Пять патронов стреляны, осталось два. Вот откуда золотишко, на крови. Нырнул в машину, поехал. «Левый» револьвер был уже третьим. Случись необходимость стрелять, как сегодня, можно использовать чужое оружие и выбросить в реку. Как говорится – концы в воду.

Служить чекистам верой и правдой не собирался, делать вид старательного, но тупого пролетария. С одной стороны, служба в ЧК дает защиту от репрессий для него лично и семьи. С другой – паек, жалованье, талоны на керосин и прочие блага. Большевики себя не обделяли, а ЧК была боевым отрядом партии, по выражению идеолога РСДРП Ульянова.

Матвей искренне полагал, что новая власть ненадолго. Уж очень кровожадная. Причем только эсеры реально пытались бороться, но методы были негодные – индивидуальный террор. Ну, убили они десяток партийных функционеров, что изменилось? Красные не испугались, наоборот, устроили массовый террор, убивали неповинных людей сотнями и тысячами.

Поэтому надо продержаться какое-то время, пока недовольные новой властью организуются, возьмутся за оружие.