Кровавая плаха

Андрею Владимировичу Сивкову

Событие, о котором мы расскажем, случилось почти сто лет назад. В свое время оно всполошило не только тех, кто непосредственно знал его жертв и его участников, но и всю Россию. Многое в нем осталось непонятным. Вопросы, которые поставила жизнь, не получили ответа. Впрочем, пусть читатели сами сделают свои выводы. Издали, как известно, ушедшие события всегда виднее.

12 июля 1894 года, когда Москва, уставшая после шумного и наполненного трудами дня, отходила ко сну, в окованные железом двери полицейского управления 1-го участка Сретенской части раздался сильный стук.

На пороге стоял молодой человек большого роста, широкоплечий и с беспокойным блеском в глазах. Дежурному офицеру он сказал срывающимся от волнения голосом:

— Явился с повинной!

Молодой человек еще раз нервно сглотнул, хрипло выдавил:

— Я совершил страшное, совершенно ужасное преступление. Мне нету прощения.

— Вы кто? — спросил офицер.

— Меня зовут Иван Коробов. Я несколько лет работал бухгалтером в Торговом доме Розенталя, это в доме тридцать шесть по Мясницкой улице. Но после Нового Года уехал в Пензу. Там я тоже состоял бухгалтером в магазине «Братья Финогеевы».

— В конце марта я вдребезги проигрался в карты. Карточный долг заставил меня пойти на преступление. Я забрался в дом вдовы-генеральши Болдыревой… Это на Верхнепешей улице. Я узнал, что это очень богатая женщина. Она давала под большие проценты деньги в долг. Мне об этом говорила ее служанка Александра Савинова. Она была моей любовницей. Мы даже думали пожениться. Я не хотел убивать… — Молодой человек разрыдался.

Офицер протянул ему воды. Тот с жадностью осушил стакан. Сразу же успокоившись, он продолжил рассказ:

— Да, я не хотел никого убивать! Я лишь хотел взять триста пятьдесят рублей — уплатить долг чести. Я оттягивал срок выплаты сколько мог. Но Савинова сказала, что из Петербурга едет родственник генеральши — полковник Тальма! Я был вынужден действовать.

По моей просьбе Савинова оставила незапертой дверь во флигеле. Это со двора. Я ночью проник в дом… деньги не нашел, но… случайно уронил лампу возле подоконника. Керосин облил штору… Она вспыхнула. Я стал тушить огонь. Генеральша проснулась от шума. Я схватил висевший на стене кинжал и ударил ее им.

Я решил бежать. Но выскочила из своей комнаты не ложившаяся спать Савинова. Она стала бранить меня: «Зачем ты убил… Теперь мы оба пойдем на каторгу!» Тогда я убил и ее.

Подробности этих преступлений я расскажу завтра. Я очень плохо чувствую себя. Дайте мне возможность лечь.

Его отвели в отдельную камеру. В углу стояла металлическая кровать с тощим матрацем и застиранным одеялом. Коробов упал на кровать, укутался с головой. Его трясло.