Кровавая плаха

Стыдно-с!

Тальма тяжело вздохнул:

— Этот дом принадлежит мне. Зачем же я буду его жечь?

— Вот это вы и должны нам рассказать! Одевайтесь.

Следствие закрутилось, завертелось отлаженной полицейской машиной. Тальма держался твердо и виновным себя не признавал.

Надеждин уверовал в виновность подследственного и упорно собирал улики, его обличающие. Медник Карпов и его верный Санька твердо вдруг вспомнили, что та неясная тень, про которую они показывали на первом допросе, действительно как две капли воды похожа на Тальма.

Да и сам Тальма подбросил такую улику следствию, против которой ему было трудно отпереться. Припомнили, что во время обыска 28 марта, когда сыщики хотели взломать дверь кладовой, в которой Болдырева хранила вино и съестные припасы, Тальма, не подумав, предостерег:

— Зачем дверь ломать, когда есть ключ?

Сходив домой, он действительно вскоре положил его на ладонь Надеждина.

Все свидетели, которых допрашивал Надеждин, дружно показали, что Болдырева никогда и никому ключ от кладовой не доверяла. Не получал его и Тальма. Именно этот неосторожный жест и натолкнул Надеждина на мысль: «Не Тальма ли убийца? Ведь у него интерес тут свой! Капиталы Болдыревой ему отходят. Вот-вот!»

Дольше всех сомневался в виновности Тальма Алексей Сахаров:

— Многое в этом деле не вяжется. Да и Тальма так любил Болдыреву, что никогда бы из корыстных побуждений не поднял на нее руку.

— Господин полковник, милый Алексей Евгеньевич, ваш опыт должен вам подсказать: убивают и грабят не только типы Ломброзо, но и те, на которых и подумать нельзя. Наш случай именно из таких. Вспомните показания свидетелей. В канун приезда Тальма-старшего подследственный сбивал с толку Болдыреву: «Полковник прибывает в Пензу с ночным поездом!» А он приехал днем!

— Ну и зачем ему сей маневр?

— Для того, чтоб ночью постучать в дверь и сказать: «Александр Осипович приехал, открывайте!» Эта шутка и открыла ему доступ в квартиру. Будучи человеком неглупым, он понимал, что если следствие не найдет следов взлома, то заподозрит близких. С этой целью Тальма устроил поджог. Но, к его несчастью, пожар был довольно быстро затушен.

— А что ж, дом ведь ему принадлежал, неужели не пожалел? Не легче ли было изобразить взлом?

— Взломать двери после убийства? Боялся, что клубы дыма привлекут внимание городового — его будка невдалеке расположена, или заметит кто из соседей. Свобода дороже добра, вот и поджег.

— Цель проникновения в дом очевидна — грабеж. Часть ассигнаций и драгоценностей Болдыревой исчезла. Но у Тальма обыск ничего не обнаружил.

— Припрятал! — убежденно произнес Надеждин. — И главное: экспертиза признала наличие следов крови на брюках. Арестованный никак происхождение этих следов объяснить не умеет.