Кровавая плаха

Нужны более веские улики?

— Улики шаткие! Но на то и следствие, чтобы найти более убедительные доказательства того, что Тальма — убийца. Ищите!

Сыщики Пензы были ошарашены сообщением из Москвы. Ивана Коробова следствие даже не рассматривало как возможного убийцу. Бросились производить обыск жилья Коробова, но оказалось, что тот жил в гостинице. Уезжая в Москву, он номер сдал, и там давно поселился новый постоялец.

Все, кто знал Коробова, говорили, что он человек неглупый, но с избытком различных фантазий. Так что мог и наговорить на себя страшную напраслину.

Не успели полицейские прийти в себя, как новая оглушительная новость. 24 июня в участок пожаловал мещанин Юкин. За руку он держал малолетнего сына. Юкин положил на стол Надеждина кинжал:

— Это оружие нынче в восьмом часу утра нашел мой Архипка — против дома генеральши Болдыревой.

Даже беглый осмотр убедил: именно этим оружием были убиты генеральша и ее горничная.

— Вот, смотрите, — объяснял опытный Сахаров, — кончик кинжала немного согнут. Судебно-медицинской экспертизой установлено при вскрытии генеральши, что именно таким оружием было сделано характерное повреждение печени убитой.

Специалисты нашли на кинжале, возле рукоятки, следы засохшей крови.

— Ну что, — Сахаров задумчиво почесал переносицу, — Тальма надо освобождать?

— Нет! — Надеждин даже вскочил. — Я твердо убежден в виновности арестованного. Что из того, что кинжал подбросили, пока Тальма-младший сидит в тюрьме? Сопоставьте два факта: Коробов пришел с «повинной» в тот день, когда полковник Тальма находился проездом в Москве. Теперь, когда полковник в Пензе, подбрасывают нам этот кинжал. Тем более, что мальчишка Юкин показал: «Кинжал потерял (а я скажу — бросил!) военный человек, ехавший в коляске».

Суд проходил с 20 по 25 сентября 1895 года.

На основании материалов предварительного следствия дворянин Александр Леопольдович Тальма, 1870-го года рождения, женатый, имеющий двоих детей, был предан пензенскому окружному суду с участием присяжных заседателей. Он обвинялся в том, что с «заранее обдуманным намерением убить П. Г. Болдыреву, с целью воспользоваться ее деньгами, нанес сначала служанке А. Савиновой, а потом Болдыревой смертельные раны и с целью скрыть следы преступления облил трупы керосином и поджег их».

Язык суконный, а обвинения грозные!

На суде Тальма виновным себя не признал. Обвинитель — прокурор Московской судебной палаты М. Ф. Громницкий изложил все данные к обвинению Тальма — в своей основе читателю они известны.

Пришлось Громницкому отвечать и на трудный вопрос: «По какой причине Иван Коробов явился в московскую полицию с повинной?»

— Коробов — душевнобольной, — утверждал маститый обвинитель. — Да, это больной человек, решивший покончить с собой.