Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Сзади электрик беседовал с помощниками. Несколько хористов прохаживались между рядами. Пикока нигде видно не было.

— Наверное, беседует по душам с Шортхаусом, — с усмешкой проговорил Барфилд.

Затем он достал из пакета кусок пирога, для вида предложил угоститься Джоан и Адаму. Они, разумеется, отказались, и он с удовольствием принялся его поглощать.

В задней части сцены оживленно разговаривали молодой человек, которого Адам видел с режиссером, и Джудит Хайнс, недавняя знакомая Джоан.

— Кто этот парень? — спросил Адам.

— Стажер со странным именем Борис.

— А девушку, кажется, уже удостоил своим вниманием Шортхаус. Я однажды видел ее с ним.

— Не дай бог. Она милое дитя.

— Да. Занята в сцене на лугу и танцует с Давидом.

— Судя по тому, как она сейчас смотрит на этого молодого стажера, он ей нравится.

— Девушка молодая, красивая, пусть погуляет, — небрежным тоном заметил Барфилд, роняя крошки на колени. — Я ведь занят в первой сцене последнего акта, так что пойду немного перекушу.

— А я только во второй, — проговорила Джоан. — Есть время немного отдохнуть.

Ведущая за кулисы дверь приоткрылась.

— Тихо, приготовились, — неожиданно произнес Барфилд, вскидывая руку. — Вот он идет, наш Мефисто.

Шортхаус подошел к ним и сел с тяжелым вздохом. От него, как обычно, несло джином.

— Слава богу, через неделю премьера. Пикок довел меня до крайности. — В тоне Эдвина звучало столько фальши, что Адам вздрогнул. — Он до сих пор мечется, не может найти правильный подход.

— И поэтому, Эдвин, ты решил довести его до нервного срыва? — мрачно поинтересовалась Джоан.

— Боже, Джоан! — воскликнул Шортхаус. — Как тебе это могло прийти в голову? Жаль, конечно, что репетиция задерживается, но мне нужно понять свою партию. Но каждый мой вопрос вызывает у дирижера презрительную усмешку, и в ответ я слышу одни оскорбления. Ну хорошо, с этим можно примириться. Ничего не поделаешь, дирижер — человек молодой, неопытный, к тому же нервный. Но меня беспокоит спектакль. В Англии впервые после войны ставят «Мейстерзингеров». Поэтому надо постараться. — Он замолк, на несколько секунд погрузившись в мысли. — Я решил потребовать у дирекции замены Пикока.

— Ты что, с ума сошел? — не выдержал Адам. — К тому же с ним заключили контракт.

— И со мной, кстати, тоже, — язвительно заметил Шортхаус. — И если его оставят, то уйду я. И не во мне дело, нет. Я просто не желаю, чтобы какой-то дилетант коверкал Вагнера.

Мысль о том, что Шортхауса может заботить кто-то еще, кроме его самого, казалась Адаму невероятной.

— Ладно, идти в буфет уже поздно, — произнес Барфилд, разрывая обертку шоколадки.

На сцене появился золотых дел мастер Фейт Погнер, что-то бормоча себе под нос.