Лебединая песня. Любовь покоится в крови

 — Я думала, вы решитесь на нечто большее.

— Я женатый человек, — возразил Фен, — поэтому не тратьте на меня понапрасну свои чары. И потом, подумайте, как вам будет приятно снова вернуться к Джереми и запаху проспиртованных червей.

— К черту! — рассмеялась она. — Приходите завтра и расскажите все, что сможете узнать.

Брэнда устала, ее глаза стали закрываться.

— Непременно, — пообещал Фен. — Приятных снов.

Они вышли в коридор, оставив девушку на попечении сиделки и дежурившего у двери констебля.

— Надеюсь, с ней все будет в порядке, — озабоченно заметил Стэгг, когда они спускались по лестнице. — Я искренне восхищаюсь этой юной леди.

— Все будет хорошо, — уверенно ответил Фен. — Больше с ней ничего плохого не случится.

Часы пробили полночь, когда, пропустив стаканчик виски с мистером Бойсом, они вышли из дома. У ворот были припаркованы две машины: «Лили Кристин» и маленький «Моррис» Стэгга, — и они немного постояли на улице, прежде чем сесть за руль. Дождь закончился, подул холодный ветер, и облака стали расходиться в стороны, словно театральный занавес, открывший звездный небосвод.

— Кое-что мне теперь ясно, сэр, — произнес Стэгг, — и я готов дать себе пинка под зад за то, что не понял этого раньше. Но черт меня побери, — добавил суперинтендант, с сердцем хлопнув кулаком по своей ладони, — если я понимаю все остальное. Два убийцы сразу — это не укладывается у меня в голове.

— Все закончилось, суперинтендант, — устало промолвил Фен. Он перекинул пиджак через руку. — Теперь у нас есть улики.

— Я жду вашего следующего шага, сэр.

— Мы должны составить полную картину. И я надеюсь, что нам удастся застать директора на месте.

Они сели по машинам и направились обратно через Мелтон-Чарт к директорскому дому. Но директор, как им сообщили, все еще находился в школе. Фен воспользовался моментом, чтобы насухо вытереться полотенцем, переодеться в чистую одежду и проглотить для профилактики три таблетки аспирина — лекарство, которому он доверял. Потом они отправились к Давенанту, где находился кабинет директора. Площадь была пустой и тихой в ярком свете фонарей.

Директора они застали одного. Он сидел, вытянувшись в мягком кресле, и пил виски, глядя на погасший камин. Его длинный нос блестел в свете лампы, темные волосы были в беспорядке, а глаза полны усталости. Но при их появлении Стэнфорд сразу встал и налил им выпить. По словам директора, он сидел в кабинете уже полчаса, после того как ему удалось избавиться от особенно назойливых родителей, желавших пообщаться с ним после пьесы.

— Как прошел спектакль? — спросил Фен.

— Неплохо, — рассеянно ответил директор. — Но где находились вы, мой дорогой друг? Я не видел вас после того, как вы исчезли с садовой вечеринки.