Лебединая песня. Любовь покоится в крови

На бледном лице было что-то вроде экземы. Его спутница, Джудит Хайнс, была ему под стать. Так же молода, очаровательна, а свитер и слаксы под теплым коричневым пальто подчеркивали стройную фигуру. Правда, Джудит казалась несколько холодноватой, что могло говорить об искушенности и некой расчетливости. В ее волосах поблескивали еще не растаявшие снежинки. То, что она влюблена, было видно невооруженным глазом.

Адам по очереди представил свою жену, сэра Ричарда, профессора Фена и инспектора Маджа.

— Меня зовут Борис Стейплтон, — произнес в ответ молодой человек, — а мою подругу Джудит Хайнс.

Фен жестом верховного жреца заказал всем выпивку.

Некоторое время все молчали. Затем Адам произнес:

— Мисс Хайнс и мистер Стейплтон участвуют в постановке «Мейстерзингеров».

— Так вы говорите, премьеру отложат, — подал голос инспектор, видимо чтобы поддержать разговор.

— Отложат, — отозвался Адам, — но, думаю, ненадолго. Сегодня я еще Пикока не видел, но слышал от Джоан, что он разговаривал с Леви. Тот в прединфарктном состоянии.

— Просто не верится, — произнес Стейплтон тоном без намека на глубокое потрясение. — Ведь я только вчера поздно вечером виделся с мистером Шортхаусом. И он, кажется, был в полном порядке.

— Значит, вы последний, кто видел его живым?

Молодой человек кивнул:

— Позвольте спросить, а зачем вы к нему приходили?

— Вообще-то я композитор, начинающий. Написал оперу, и мистер Шортхаус любезно согласился посмотреть партитуру. Его мнение было для меня важно.

— И вы собирались обсуждать это в столь поздний час?

— Мне тоже показалось странным такое предложение, но он сам назначил встречу. Не мог же я возражать.

— Как по-вашему, сэр, что мог делать мистер Шортхаус в такое время в театре?

— Понятия не имею. Когда я пришел, он усиленно накачивал себя джином.

— А почему он решил принять вас в театре, а не дома?

— Не знаю, наверное, у него были причины находиться там.

— Сторож Фербелоу говорит, что вы пробыли в гримерной всего несколько минут.

— Да, — коротко ответил Стейплтон.

— И больше никого там не было?

— Никого. Он был краток. Что-то в моей опере туманно похвалил, сделал несколько малопонятных замечаний. Мне показалось, что он вообще не раскрывал партитуру. Кстати, в гримерной ее не было. Наверное, осталась у него дома. Надо бы партитуру как-то вернуть.

— От него вы сразу пошли к себе?

— Рядом с театром, на Кларендон-стрит. Джудит живет в том же доме.

Инспектор посмотрел на девушку:

— Мисс Хайнс, вы слышали, как возвращался мистер Стейплтон?

Джудит покраснела, как будто ее уличили в чем-то неприличном:

— Нет. Наверное, я уже в это время спала.

— Стейплтон, — вдруг подал голос профессор Фен, прикуривавший очередную сигарету от конца предыдущей.